Части 1  2 3


На голландской земле

Эту страну, обретшую полную независимость от испанской короны в середине XVII века, Петр знал, пожалуй, лучше всех других государств, кроме, конечно, России. В юности он много и часто общался с голландцами, например, с мастером Францем Тиммерманом. Да и закадычный друг повелителя швейцарец Франц Лефорт долго служил в Голландии.

Сам Петр Алексеевич чуть не в совершенстве владел голландским языком. Но главное, спору нет, заключалось в объективной ценности голландского опыта. К моменту петровского путешествия Голландия оформилась как образцовая страна со столицей в Амстердаме (официальный политический центр переехал в Гаагу только накануне Первой мировой войны – в 1913 году).

В конце XVII столетия (в 1690-х годах) по голландской территории было разбросано немало высокопроизводительных мануфактур, изготавливавших качественные товары, слава о которых достигала и России. Не случайно именно Голландия стала нашим основным торговым партнером. Но национальное богатство страны имело источником не столько промышленность, сколько внешнюю – понятно, морскую – торговлю. Голландия обладала громадным коммерческим флотом: из каждых пяти международных купеческих судов четыре принадлежали голландцам. А общее количество сих транспортов достигало у них 16 тысяч «единиц».


В поднявшемся на торговых операция Амстердаме возникли первые банки, страховые компании и фондовые биржи. Целые государства, указывает историк Николай Молчанов, занимали у голландских толстосумов деньги под изрядные проценты. Тандем нидерландских мореплавателей и купцов (негоциантов) разъезжал и плавал по всей планете в поисках богатых колоний и выгодных сделок. Задолго до приезда Петра I, еще в 1620-х годах, они пробившись в Америку, основали там город Новый Амстердам, который спустя сорок лет «подоспевшие» сюда англосаксы переименовали в Нью-Йорк.

Голландские корабли приплывали и в Россию, швартуясь на Белом море, в устье Северной Двины, возле Архангельска. Но в тех широтах их набиралось за одно плавание чуть больше десятка. Зато в Амстердаме, на заливе Эйселмер, имеющем выход к Северному морю, одновременно разгружались, загружались и ремонтировались порою до 2 тысяч разновеликих судов. Население территориально маленькой, но экономически и военно-политически сильной державы не превышало 2 миллионов человек, но имущественный достаток ее верхушечных слоев приблизительно равнялся суммарному богатству всех остальных европейских элит.

Страна имела и солидный мировой авторитет. За четверть века до приезда Петра, в 1672-м (как раз в год его рождения!), храбрый голландский народ, не щадя жизни защитил свою независимость от мощной армии французского короля-Солнца Людовика XIV. А ведь этой ратью командовали такие прославленные полководцы, как маршал Анри Тюренн и принц Людовик де Конде. Кроме того, знаменитый голландский правитель (штатгальтер, или статхаудер) Вильгельм III Оранский организовал несколько антифранцузских коалиций европейских государств, встревоженных агрессивной политикой Людовика XIV. А далее произошло нечто поистине фантастическое.


И на исходе 1688 года в соседней – через Ла-Манш – Англии грянула так называемая Славная революция, свергнувшая короля Якова II, а заодно и всю династию Стюартов. Этим умело воспользовался мудрый «статхаудер», женатый, кстати, на дочери Якова II принцессе Марии (а «заодно», и сам по матери Стюарт). Голубокровный зять потеснил августейшего тестя, вынужденного покинуть Британские острова. Чуть позднее Вильгельм, получивший 2-миллионный беспроцентный и бессрочный заем (фактически подарок) от голландско-еврейского банкира Соломона Медины, устроил на эти деньги пышные коронационные торжества в Лондоне и с января 1689-го занял английский престол. Никто, впрочем, не поколебал и его нидерландских позиций. Обо всем этом был неплохо осведомлен и высокий гость голландского народа – царь Петр Алексеевич.

В трудах праведных

7 (17) августа, опередив многочисленное Великое посольство, «урядник Петр Михайлов» с группой из 18 помощников приплыл из немецких земель в Голландию – по Рейну и каналам. Оставив в Амстердаме 12 своих спутников, царь с прочими шестью приближенными проследовал к морю, в скромный поселок Саардам. Буквально на въезде туда он встретил знакомого кузнеца, работавшего дотоле в России. Сей мастеровой с изумлением взирал на русского самодержца. Однако, предупрежденный и получивший за молчание энную наличность, он стал хранить царское «инкогнито» и поселил всех гостей в своем невзрачном домике (том самом историческом «домике Петра I» в Саардаме).


Государь нанялся простым работником на местную верфь и, приобретя необходимые инструменты, погрузился – с топором в руках – в изучение корабельных премудростей. Разумеется, шила в мешке не утаишь: вскоре поползли слухи о пребывании русского государя, и за ним начали ходить толпы зевак. Петру, честно говоря, это не слишком нравилось, ибо мешало трудиться на верфи. К тому же выяснились и некоторые нестыковки с характером морских судов, кои преимущественно интересовали деятельного повелителя. Оказалось, что работавшие по найму в Переславле, Воронеже и Архангельске саардамские плотники уверили Петра, будто их малая родина – вот уж каждый кулик хвалит свое гнездо! – является якобы главным центром голландского судостроения.

Однако практика оказалась противоречивее надуманных «теорий». На месте определилось, что в Саардаме рубят лодки и купеческие транспорты, а крупные военные корабли, волновавшие ум и сердце урядника Петра Михайлова, возводятся на больших столичных верфях в Амстердаме. Туда-то 15 (25) августа и устремился венценосец. Устремился вовремя: на следующий день, 16-го, в столицу официально въезжал основной состав Великого посольства. Добавим: как только русские дипломаты вступили в пределы Голландии, к ним явился посланец Вильгельма III c предложением организовать скорейшую встречу штатгальтера с царем.

Наши представители вынуждены были сказать правду: Петра с ними нет. Он «оторвался от коллектива» и уехал далеко вперед. Самодержец уже где-то здесь, «у вас». Говорят, Вильгельм с трудом пришел в себя, проведав, что царь, никем не узнанный, давно уже находится на территории Нидерландов, да еще в качестве обычного корабельного плотника.

Местные власти поспешили исправить оплошность: в Амстердаме прошла торжественная церемония с пушечными салютами, воинскими парадами и, как выразились бы сегодня, праздничными народными шествиями – сиречь густыми толпами любопытных.

Для русской делегации отвели лучшую столичную гостиницу. Но Петр продолжал разыгрывать роль второстепенного чиновника. Ему удалось познакомиться с амстердамским бургомистром («городским головой») Николасом Витзеном – не только опытным администратором, но и видным ученым, написавшим несколько книг о России и кораблестроении. Некогда Витзен посещал Москву, изучил русский язык и был связан деловым сотрудничеством с Кремлем. На сей раз он взялся «опекать» наше Великое посольство, выделив на его содержание астрономическую по тем временам сумму в 100 тысяч гульденов.

Поскольку в эти дни в городе Рисвике, под Гаагой, собралась общеевропейская мирная конференция, подводившая итоги долгих войн на континенте, иностранным легатам, задававшим недоуменные вопросы о столь щедрых преференциях, кои оказываются русским гостям, пришлось дать исчерпывающее объяснение. Посольство из Москвы, растолковали голландские начальники, – делегация особая: в ней присутствуют три вице-короля (Франц Лефорт, Федор Головин и Прокофий Возницын), а в свите, не исключено, тайно пребывает сам Московский царь…