С распадом советского союза пришла новая эпоха и жесткая антирелигиозная политика ушла в прошлое. На волне всеобщей свободы и кризиса в стране, духовные организации в период 90-х годов чувствовали себя максимально комфортно и активно развивались.

В этих условиях, резко поднялся авторитет Русской Православной Церкви, которая больше всех пострадала от политики Советской власти. В 90-х годах начинается процесс возвращение церковного имущества религиозным организациям – в первую очередь РПЦ.

В тот период процесс не вызывал вопросов у общественности и казался самоочевидным. По прошествии лет тема возвращения государством церкви её имущества не перестаёт быть актуальной. Однако окрас реакции общества измелился и далёк от консенсуса.

Особенно актуальна эта тема для Санкт-Петербурга, где более трёх лет бушевал один из самых громких скандалов – попытка передачи Исаакиевского собора Русской Православной Церкви.

Куда исчез общественный консенсус по вопросу православия?

В 90-е годы православие возвращается в официальную общественно-политическую повестку, выходит из подполья. При этом в стране, которая находится на историческом перепутье, церковь остаётся почти единственным оплотом стабильности. Ценности и идеалы, выработанные вековой историей и сохраняемые поколениями, в общей ситуации царившего хаоса становятся крайне привлекательными.

России был необходим лидер, готовый взять на себя огромную ответственность, сплотить нацию и дать ей новый путь развития. Уже не раз цитировались опросы общественного мнения 90-х годов, где образ идеального лидера – это Штирлиц: сдержанный, не многословный, с железной выдержкой и готовностью действовать, а не говорить. Такой лидер появляется, а вместе с ним возвращается и отработанная схема взаимодействия власти и общества: «Православие. Самодержавие. Народность».

Однако возвращается в эту схему только православие, поскольку общая модель с советского периода не менялась: только место религии занимал коммунизм.

Русская Православная Церковь действительно встала на защиту традиционных ценностей и стала хорошей опорой для нового государства. Необходимо понимать, что в схеме государственно-церковных отношений того периода не духовенство обращается к власти за помощью, а наоборот. На тот момент, уровень доверия церкви был выше, уровня доверия государственной власти, от подковёрных игр которой так устало общество.

Однако времена и общественные запросы меняются. Если раньше связка церкви и государства становилась равно стабильности, то теперь любой промах одной из организаций накладывает тень на другую.

К тому же сюда добавляется эффект общемировой тенденции пересмотра взаимоотношения религии и общества. Конец XX – начало XXI дали понять, что религия не уходит из общественно-политической жизни, а скорее ищет себе в ней новое место. Проходит очередной передел сфер, в которых религия может иметь свое влияние. Российское общество в это процессе не является исключением.

Кто против чего или в чём заключаются аргументы сторон?

В современном российском обществе доверие к РПЦ, согласно данным ВЦИОМ, остается достаточно высоким. Однако консенсуса по поводу передачи государственного имущества не существует. В этом вопросе российское общество можно назвать расколотым: одни готовы поддерживать такое возвращение церковной собственности, другие – категорически против.

Сторонники реституции церковного имуществе говорят о восстановлении исторической справедливости. Противники – об утрате памятников культуры. И те, и другие убеждены в своей правоте. Сторонники реституции уверенны, что изменение статуса будет на пользу объектам. С точки зрения доступности для широких масс памятника архитектуры ничего не изменится, а реставрация объектов будет проходить в плановом режиме.

Однако их противники видят в этих аргументах свои недостатки. Во-первых, объекту присваиваете статус религиозно-культового, что накладывает некоторые ограничения на его посещение. Во-вторых, не убедителен и аргумент с реставрацией, поскольку с их точки зрения у государства больше возможностей и рычагов контроля.

Именно аргумент восстановления и обслуживания объекта встал особенно остро в истории с Исаакиевским собором. Собор является одним из немногих музейных комплексов, который полностью окупается: доходы музея достаточно велики, чтобы с остатком покрывать расходы на его обслуживание. В тоже время при передаче музея церкви эти источники оставались бы неизвестными.

Закон Российской Федерации не вносит ясности в эту полемику. С одной стороны, 30 ноября 2010 года был принят федеральный закон «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности», с другой – в законе остаётся много неясностей и неточностей.

Закон предельно точно говорит только о невозможности передачи музейных предметов и коллекций церкви: «Действие настоящего Федерального закона не распространяется на имущество религиозного назначения, которое относится к музейным предметам и музейным коллекциям, включенным в состав Музейного фонда Российской Федерации, либо документам Архивного фонда Российской Федерации или документам, относящимся к национальному библиотечному фонду, и порядок распоряжения которым регулируется соответственно законодательством Российской Федерации о Музейном фонде Российской Федерации и музеях в Российской Федерации, законодательством об архивном деле в Российской Федерации, законодательством Российской Федерации о библиотечном деле».

Так, к примеру, мощи Александра Невского находятся в Александро-Невской лавре, а рака в Эрмитаже. Исходя из формулировки закона, рака не может быть передана церкви, поскольку принадлежит музейной коллекции.

Однако в вопросах передачи остального имущества существует только общий список документов, необходимый для подачи заявления о реституции, критерии же передачи или не передачи объекта не прописаны в законе. Согласно закону, конечное решение принимается в соответствии с нормативно-правовыми документами региона.

В свою очередь нормативно-правовые акты Санкт-Петербурга утверждают состав комиссии по урегулированию разногласий, возникающих при рассмотрении заявлений религиозных организаций о передаче имущества религиозного назначения, находящегося в государственной собственности Санкт-Петербурга.

Что делать?

Таким образом, неточности в формулировках нормативно-правовых актов порождают недовольство общественности. При этом общество оказывается расколотым на два непримиримых лагеря.

Однако решение проблемы – старо как мир. Для решения любых конфликтов, в том числе и на почве вопроса реституции должно проходить посредствам диалога. При этом диалог необходим на всех уровнях: государства и религиозных организаций, государства и общества, общества и религиозных организаций.

Такой диалог, с одной стороны исключит конфликты, с другой – поможет выработать те самые критерии, которые до сих пор остаются не зафиксированными на законодательном уровне.

При этом диалог должен быть не формальным, а реальным. Процесс его выстраивания достаточно трудоемкий и длительный, но без него невозможно нормальное, по-настоящему стабильное, функционирование всей политической системы страны.

P.S.

18 марта в СМИ появилась информация, что РПЦ больше не претендует на Исаакиевский собор. Об этом сообщил его директор Юрий Мудров. Митрополит Варсонофий раз в месяц проводит службу в соборе и доволен его состоянием.

Добиться консенсуса удалось именно за столом переговоров. 

Анастасия Дорошко