103 года назад был принят знаменитый декрет «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви». РПЦ потеряла былое влияние, а с ним и значительную часть своего имущества. «Вечёрка» вспоминает, как это было, и рассказывает, как происходит возврат церковных владений прежним хозяевам сегодня.

***  

В наши дни много и часто говорят о поисках истины. Той, которую когда-то называли на Руси сермяжной правдой жизни. Эти поиски будут, очевидно, усиливаться из-за того, что в обществе нет четкой и внятной идеологической философемы. Нет путеводной звезды, которая ведет людей в будущее. А там, где отсутствует идеал, не может быть и нормального поступательного движения вперед.

Статья 13 нынешней российской Конституции признает идеологическое многообразие, добавляя при этом, что «никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной».

Подобный тезис сам по себе совершенно справедлив и оправдан. Старшему поколению хорошо памятна пресловутая «теория марксизма-ленинизма», коей начинался и кончался каждый рабочий и выходной день. Ее постоянно повторяемые, расходящиеся с жизнью мантры набили оскомину не только у интеллигенции, но и у простого, далекого от излишних умствований народа.

Сегодня нужна совсем иная идеология – не обязательная, жестко монопольная, а предпочтительная, мягко конкурентная с другими – буде их разработают в оппозиционных кругах, – доктринальная система.

В данных условиях нельзя не оценить религиозного воздействия на умы и сердца миллионов людей. Спору нет, в наши дни одной религии недостаточно для формирования полноценного и конкурентоспособного идеологического канона – тем паче, что современное общество имеет лучшее сравнительно с прежними эпохами образование и обладает свободным доступом к самой разнообразной и противоречивой информации. Но и без религиозной составляющей качественную идеологию создать невозможно. И поэтому полезно перелистать некоторые страницы церковной истории и взглянуть на определенные грани церковно-государственных отношений в близком к нам по времени ХХ веке.

Немного о грустном

103 года назад, 20 января (2 февраля) 1918 года, в разгар большевистской революции, почти сразу после роспуска Учредительного собрания, Совет Народных комиссаров РСФСР принял небезызвестный декрет «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви».

Этот документ четко проводил в жизнь принцип огосударствления (секуляризации) церковной жизнедеятельности. Православная церковь практически и юридически теряла свой прежний привилегированный статус.

«В пределах Республики, – провозглашал сей акт, – запрещается издавать какие-либо местные законы или постановления, которые бы стесняли или ограничивали свободу совести или устанавливали какие бы то ни было преимущества или привилегии на основании вероисповедной принадлежности граждан. Каждый гражданин может исповедовать любую религию или не исповедовать никакой… Никто не может, ссылаясь на свои религиозные воззрения, уклоняться от исполнения гражданских обязанностей…».

На первый взгляд, оглашенные нормы вполне соответствовали конституционным статьям некоторых европейских государств, особенно республиканской Франции. Однако, как указывает протоиерей Владислав Цыпин, в тексте замечалась и существенная новизна.

«Никакие церкви и религиозные общества», – говорилось в заключительных параграфах, – не имеют права владеть собственностью. Прав юридического лица они не имеют. Все имущества существующих в России церквей и религиозных обществ объявляются народным достоянием. Здания и предметы, предназначенные специально для богослужебных целей, отдаются по особым постановлениям местной или центральной властью в бесплатное пользование соответственных религиозных обществ».

Эти звонкие пункты стали законодательным прикрытием будущих гонений на православную веру и, прежде всего, беззастенчивой конфискации церковного имущества. Запрещалось преподавать какие-либо религиозные вероучения в государственных, общественных и даже частных учебных заведениях, где учащиеся постигали общеобразовательные предметы. «Граждане, – сообщал декрет, – могут обучать и обучаться религии частным образом. Все церковные и религиозные общества подчиняются общим положениям о частных обществах и союзах».

Известно, что именно последовало за таким декретом. Репрессии по отношению к представителям духовенства поистине не знали удержу и не ведали меры. Большевики хотели строить рай на земле – рай же на Небе казался им конкурентным царством, которое отвлекало внимание трудящихся от «актуальных» задач построения социалистического и коммунистического общества. Обоюдные жестокости, связанные с Гражданской войной, только усугубляли проблемы светской и духовной жизни.

Коммунисты засучили рукава

Летом 1921 года, по окончании суровой внутренней усобицы, в течение двух с половиной лет терзавшей Россию, на страну обрушилось новое бедствие – лютый голод. Свирепая засуха выжгла дотла сельскохозяйственные посевы Поволжья, Предуралья, Кавказа и Южной Украины, поразив 35 губерний с населением в 90 миллионов человек. К концу года голодали до 20 миллионов обывателей. А жители обнищавших деревень разбредались на все четыре стороны, устилая дороги непогребенными человеческими телами и конскими трупами. Во многих губернских судах разбирались даже уголовные дела о людоедстве. Православная Церковь, в лице патриарха Тихона, пожелала принять самое деятельное участие в содействии страдавшему населению. Был образован Всероссийский общественный комитет помощи голодающим (Помгол).

Но 27 августа 1921-го власти распустили Помгол и создали вместо него Центральную комиссию помощи голодающим при ВЦИКе. В декабре эта структура обратилась к патриарху с призывом к материальным пожертвованиям. Святейший Тихон призвал приходские советы жертвовать драгоценные церковные украшения, если они не имеют богослужебной направленности. Но такой подход, разумеется, не устраивал коммунистов. 23 февраля 1922 года ВЦИК издал за подписью Михаила Калинина декрет об изъятии церковных ценностей в фонд борьбы с голодом.

Патриарх, естественно, возражал против такого грабежа. Да и на местах простой люд стал сопротивляться действиям красных насильников. Так, в Шуе – при выносе соборных святынь – к паперти сбежался вооруженный кольями народ. Милиция явно не справлялась с возмущением, и только подоспевшие красноармейцы-пулеметчики, расстрелявшие толпу, обеспечили «порядок». Большевистская комиссия тотчас приступила к разорению прекрасного храма.

19 марта 1922-го встревоженный Ленин направил секретарю ЦК РКП(б) Вячеславу Молотову закрытое письмо, в котором назвал события в Шуе одним из проявлений общего неприятия советского декрета «влиятельнейшей группой черносотенного духовенства». Далее красный вождь начертал целую программу не только конфискации ценностей, но и разгрома Церкви как исторического института вообще.

«Я думаю, – писал обер-атеист, что здесь наш противник делает громадную ошибку, пытаясь втянуть нас в решительную борьбу тогда, когда она для него особенно безнадежна и особенно невыгодна. Наоборот, для нас именно данный момент представляет исключительно благоприятный и вообще единственный момент, когда мы можем с 99-ю из 100 шансов на полный успех разбить неприятеля наголову и обеспечить за собой необходимые для нас позиции на много десятилетий.

Именно теперь и только теперь, когда в голодных местах едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией, не останавливаясь перед подавлением какого угодного сопротивления. Нам во что бы то ни стало необходимо произвести изъятие церковных ценностей самым решительным и самым быстрым образом, чем мы можем обеспечить себе фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей (надо вспомнить гигантские богатства некоторых монастырей и лавр).

Без этого никакая государственная работа вообще, никакое хозяйственное строительство в частности и никакое отстаивание своей позиции в Генуе (на международной конференции – Я.Е.) в особенности совершенно немыслимы. После Генуи окажется или может оказаться, что жестокие меры против реакционного духовенства будут политически нерациональны – может быть, даже чересчур опасны. Поэтому я прихожу к безусловному выводу, что мы должны именно теперь дать самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий…

Чем большее число представителей реакционной буржуазии и реакционного духовенства удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать».

На стыке 1922 – 1923 годов советская администрация изъяла у Церкви в виде различных драгоценностей колоссальную сумму – свыше 4,5 миллиона золотых рублей. Лишь незначительная часть их была потрачена на нужды голодающих. Львиная доля пошла на укрепление советских структур и разжигание «мировой революции». Помимо того, как свидетельствует новейшая книга «Революция и Гражданская война в России 1917 – 1922 гг.», за 1922 год по суду были расстреляны 2691 священник, 1962 монаха, а также 3447 монахинь и послушниц. Если же учесть внесудебные расправы, то за этот же промежуток новые хозяева жизни уничтожили 15 тысяч духовных лиц.

Гонения на Церковь, усилившиеся после смерти Ленина, уже в конце 1920-х – начале 1930-х в эпоху так называемой сплошной коллективизации сельского хозяйства, продолжались почти до самой Великой Отечественной войны. Лишь в начале и особенно в разгар борьбы с нацистской Германией сталинское руководство приступило ревизии своей прежней оголтело атеистической позиции. Важную роль сыграли соображения высшей международной дипломатии. За три месяца до Тегеранского саммита лидеров антигитлеровской коалиции (который состоялся 28 ноября – 1 декабря 1943-го) Сталин, желая преподнести «либеральный презент» Франклину Рузвельту, разрешил руководству Русской Православной церкви провести Поместный собор в Москве и избрать там патриарха.

8 сентября, после 18-летнего «отсутствия», предстоятелем был избран святейший Сергий (Страгородский). В церковной истории ХХ века открылась новая, невиданная доселе страница. Разумеется, не следует преувеличивать степень терпимости советских властей относительно инакомыслящих граждан, особенно верующих – то есть лиц, исповедовавших «чуждую советскому строю идеологию». Преследования (прежде всего, в более позднюю, хрущевскую пору) продолжались, храмы ветшали, приходы закрывались. О возвращении церковного имущества не шло и речи. Лишь с развертыванием в середине 1980-х горбачевской перестройки обстановка стала принципиально меняться.

Небосклон светлеет

В период перестройки общество осознало глубину накопившихся за долгие десятилетия политических, социально-экономических, культурных и духовных проблем. «В 1986 году, – пишет протоиерей Владислав Цыпин, – начался пересмотр политики советского руководства по отношению к Русской Православной Церкви и другим религиозным общинам. В печати появились статьи, авторы которых в стремлении к духовному возрождению общества возлагали надежды на Православную Церковь.

Грандиозная Чернобыльская катастрофа углубила в обществе апокалиптические и религиозные настроения, а дискредитация советского периода истории России вызывала ностальгическое отношение к дореволюционной России, обостряла интерес к Православной Церкви, в которой всегда виделся островок старой России, уцелевший в коммунистической пучине.

В 1987 году официальная идеология, в том числе и в атеистической своей части, ведет уже арьергардные бои при стремительном отступлении. Благоприятные перемены в отношении политического руководства страны к Церкви стали очевидными, но до подлинной религиозной свободы было еще далеко, потому что существовала в основах своих непоколебленной старая политическая и юридическая система». Между тем, назревали новые важные события.

В 1988 году Церковь готовилась отпраздновать Тысячелетие Крещения Руси при великом князе Владимире Святославиче, кого клир нарек Святым и Равноапостольным властелином. 29 апреля патриарха Пимена и членов Синода принял генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев, сообщивший своим именитым гостям, что власти разрабатывают закон о свободе совести, в котором будут полноценно отражены интересы религиозных организаций. Отныне Православная церковь и другие вероисповедания стали действовать свободно и открыто, не боясь каких-либо кар и ограничений.

Церковные круги получили возможность возвращать отнятое у них когда-то имущество и усиливать духовную работу среди населения страны. Например, если накануне Тысячелетия Православная церковь имела 7 тысяч храмов и 21 монастырь, то спустя 16 лет, в 2004-м, она уже опиралась на 26 590 храмов (приходов) и 652 монастыря. В 2010 году насчитывалось 30 142 прихода и 788 монастырей, а в 2017-м (как раз к столетию политической победы оголтелых атеистов) – 36 878 приходов и 944 монастыря (включая 462 мужских и 482 женских). Кроме того, в 1992-м закипели строительные операции по восстановлению храма Христа Спасителя в Москве, взорванного в 30-е годы по распоряжению Кремля. А 19 августа 2000-го патриарх Алексий II освятил сей храм, подчеркнув, что его воссоздание является «символом покаяния народа за богоотступничество и одновременно знамением возрождения Православной Руси».

Чуть раньше, еще при Михаиле Горбачеве, Церкви были переданы ценнейшие предметы, хранившиеся при коммунистах в кремлевских музеях. Так, из Оружейной палаты в распоряжение Синода перешли частицы Древа Креста Господня, камня Гроба Господня, главы святителя Иоанна Златоуста, десницы апостола Андрея Первозванного, а также мощей Равноапостольного князя Владимира и других русских святых. За несколько дней до юбилея Крещения Церковь обрела часть Киево-Печерской Лавры.

Постепенно преумножалось и число духовных лиц. В декабре 2008 года общее число духовенства достигло 30 670 человек, причем священников было 27 216, а диаконов – 3 454. Кроме того, Церковь опекала свыше 11 тысяч воскресных школ. Тем не менее, довольно острым оставался вопрос о реституции (то есть возврате) церковного имущества в России. С 1995-го по 2010 год религиозные организации получили около 1,1 тысячи культовых зданий (примерно 10 процентов общего количества объектов, являвшихся культовыми памятниками по состоянию на декабрь 1995 года). А 30 ноября 2010-го тогдашний президент РФ Дмитрий Медведев подписал федеральный закон №327-ФЗ «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности». Речь там шла о безвозмездной передаче в собственность или пользование церковного клира указанного имущества.

Согласно этому закону, церковным кругам было вручено еще до 1 тысячи зданий. Таким образом, к 2018 году в распоряжении Церкви оказалось до 20 процентов сохранившихся при коммунистах культовых памятников. А четыре пятых этих строений пребывало под эгидой государства. Хотелось бы отметить как отрадный факт: в первые же постсоветские дни, 31 декабря 1991-го, Православная Церковь (по воле президента Бориса Ельцина) обрела здание Совета по делам религий при бывшем Кабинете министров СССР вместе с богатой библиотекой религиозной литературы.

Среди полученных Церковью в 1990-е годы объектов духовного профиля следует упомянуть Донской монастырь в Москве (на кладбище которого позднее были перезахоронены привезенные из-за границы останки известного философа Ивана Ильина и знаменитого генерал-лейтенанта Антона Деникина с их женами), храм Мученицы Татианы при Московском университете, храм Сергия Радонежского в столичной Рогожской слободе и Свято-Троицкий Ипатьевский монастырь в Костроме, где юный Михаил Романов дал в феврале 1613 года согласие занять русский престол и основать новую державную династию.

В ноябре 2007-го президент Владимир Путин, удовлетворив просьбу патриарха Алексия II, подарил храму Христа Спасителя частицы Ризы Господней и Ковчежец из кремлевских собраний. Осенью 2009-го Министерство культуры РФ по запросу патриарха Кирилла согласилось на длительное хранение в новоотстроенном храме Александра Невского в Княжьем озере под Москвой ценнейшей Торопецкой иконы Божией Матери, находившейся в петербургском Русском музее. А в начале 2010-го в руки Православной церкви попал Новодевичий монастырь (где летом 1704 года скончалась горемычная царевна Софья – единокровная, по отцу, сестра Петра I).

Эпилог

В соответствии с законом от 30 ноября 2010 года, передаче верующим подлежало более 11 тысяч объектов культурного наследия по всей России зданий. Федерального значения – 6 584. Из них: 6 402 – православные, 79 – мусульманские, 68 – католические, 13 – лютеранские, 21 – буддистский и 1 – иудейский.

Построек религиозного значения в регионах оказалось также немало: 4 417. Из них: 4 241 – православные храмы, 86 – мусульманские, 76 – католические и 14 – иудейские.

Процесс передачи продолжается. Он, конечно, непрост, да и не может быть простым, учитывая 75-летнюю советско-атеистическую истерию в этом вопросе. Кроме того, многие объекты перестраивались под мирские нужды, меняли свой изначальный облик и утрачивали ценные росписи. Но процесс идет, и он необратим. Настанет время, когда авторитет Церкви будет восстановлен в полной мере и народ вернется к своим историческим корням и истокам.