Наступивший год щедр на международные юбилеи. Он принесет с собою и 150-летие со дня объединения Германии, и 160-летие с того момента, как была провозглашена единая Италия, и 160-летие с начала Гражданской войны в США между южными и северными штатами, и, наконец, 30-летие крушения у нас партийно-тоталитарной диктатуры, распада громадного Советского Союза на 15 независимых республик и образования самостоятельной – увы, сокращенной по территориальным размерам сравнительно с дореволюционной царской империей – Российской Федерации. Об этом не грех вспоминать, это необходимо анализировать – на благо нынешних и будущих поколений.

Экскурс в историю

Не забудем: две русские революции 1917 года, из которых со временем вышел Союз ССР, рожденный в декабре 1922-го и сокрушенный в декабре 1991-го, грянули в разгар Первой мировой войны, развязанной по инициативе кайзеровской Германии, которая появилась на свет в январе далекого 1871 года. Поэтому разговор о полуторавековом юбилее со дня выхода сей страны на планетарную арену является важным звеном в осознании того, что вершилось в бурном ХХ веке на земле Европы и под небом России. Без немецкого фактора многого не понять…

После гибели в V веке новой эры Западной Римской империи на Европейском континенте шло так называемое Великое переселение народов и параллельно разворачивался второй, «организационный» процесс – формирование «варварских» государств, где в основном преобладали пришлые германские племена. Так возникла, в частности, некрепкая Франкская империя Карла Великого, которую вскоре разделили три сына этого повелителя. На базе подобного раздела появились и три ключевых державы – Франция, Германия и Италия. Немецкая территория стала фундаментом Восточнофранкского королевства.

В 962 году тамошний суверен Оттон I, предварительно расширивший пределы данного королевства, провозгласил его Священной Римской империей германской нации, куда, помимо немцев, вошли впоследствии славяне, итальянцы, швейцарцы, венгры и представители других этнических групп. Новое державное образование оказалось довольно рыхлым, децентрализованным пространством: там изначально конкурировали два уровня светской власти – формальный (общеимперский) во главе с кайзером и фактический (удельно-территориальный) под руководством местных князей и пфальцграфов.

Со второй половины XIII века роль региональной вертикали стала неудержимо возрастать. «Малые» династии обустраивали собственные фамильные уделы. Например, Габсбурги укоренились в австрийских землях, Люксембурги – в Чехии, Моравии и Силезии, а Виттельсбахи – в Бранденбурге и Голландии. Нельзя не отметить и еще один существенный фактор: в состав Священной Римской империи попала часть итальянских приволий вместе с Вечным городом (Римом). Стало быть, и папский престол оказался в пределах того государства, где был престол императорский. Два суверена – церковный и светский – нередко схватывались в суровой борьбе за влияние над народом и аристократией.

В этой «стычке» обоим лагерям приходилось пользоваться «услугами» крупных региональных князей, которые выступали своеобразными арбитрами в ожесточенных клерикально-придворных спорах, принимая – в соответствии со своей сиюминутной выгодой – то одну, то другую сторону. Пост кайзера был выборным, а попытки передавать тронные полномочия по наследству – от отца к сыну – как правило, успеха не имели. Особую роль в этих электоральных затеях играли семь могущественных князей – курфюрстов, присвоивших себе монопольное право избирать и смещать императора. Любопытно: именно из термина «курфюрст» вышло позднейшее шумно известное слово «фюрер», так же как из названия венецианского «дожа» (правителя города) произошел высший титул итало-фашистской поры – «дуче».

Ничто не изменилось в расстановке политических сил и в последней трети XV века (в 1470-х – 1490-х годах), когда в Европе и России быстро складывались централизованные национальные монархии. А Священную Римскую империю германской нации сотрясали постоянные внутренние склоки, не позволявшие даже мечтать о серьезной консалидации. С середины же XVII столетия после Тридцатилетней войны, в «Священных» пределах окончательно закрепилась политическая раздробленность, и империя стала насчитывать более 300 монархических «субъектов федерации». Впрочем, среди множество германских государств выделились два относительно крупных и единых образования – эрцгерцогство Австрия (наследственный «домен» правящей кайзеровской династии Габсбургов) и королевство Пруссия (где «осел» августейший род Гогенцоллернов).

Последняя юбка Марии Терезии

Австрийское герцогство (пограничные со славянами и венграми немецкие территории) было создано в 1156 году по воле знаменитого императора Фридриха Барбаросса. А в 1270-х Австрия превратилась в наследственное владение Габсбургов, которые позднее, с 1438-го, стали царствовать во всей Священной Римской империи. Была, правда, одна особенность собственно австрийского развития: в отличие от других частей империи (или, как ее называли на неофициальном уровне, Дунайской монархии) Австрия расширялась не за счет германского этнического элемента, а благодаря, главным образом, «подтягиванию» славян, итальянцев и венгров. Следует добавить: захватническое движение австрийской элиты на юг и восток отвлекало внимание дома Габсбургов от общегерманских дел, что было на поверку, выгодно королевско-милитаристской Пруссии.

Ядром прусских владений явилось основанное в XII веке маркграфство Бранденбург, перешедшее в 1415 году в наследственную собственность фамилии Гогенцоллернов – как бы в награду за их поддержку Габсбургского рода в борьбе за власть в Священной Римской империи. Спустя двести лет, в 1618-м, в результате удачного династического брака, возникла наследственная земля Бранденбург-Пруссия – под скипетром все тех же Гогенцоллернов. В ходе 30-летней войны (1618 – 1648) пруссаки расширили свои границы – в значительной мере за счет поддержки королевского Парижа, который усматривал прусское усиление как противовес влиянию австрийских Габсбургов.             

Пруссия никогда не входила в состав Священной Римской империи, а пребывала лишь в так называемой ленной зависимости от Вены, то есть пользовалась своими правами и богатствами в качестве вассала (весьма формального), зависящего от сеньора при условии исполнения оговоренных обязанностей. Такой нестрогий статус позволил в феврале 1701 года (что, кстати, совпало с началом Северной войны между Россией и Швецией) преобразовать Прусское курфюршество в Прусское же королевство. А если бы эта страна входила в Священную Римскую империю, она не смогла бы предпринять столь серьезный шаг: внутри империи никто из руководителей территориальных «субъектов» не был вправе носить королевский титул, подразумевавший независимость от «центрального» императора.

Уже в 1740-х годах Пруссия, «забыв» о своем вассалитете, напала на Австрию и завоевала у нее ресурсный район Силезии. И хотя австрийская кайзерин Мария Терезия кричала со слезами на глазах, что отдаст последнюю юбку, но вернет ценные земли, прусский кайзер Фридрих II (Великий), кем, между прочим, восхищался Гитлер, удержал Силезию у себя. (Сейчас эта область почти полностью передана Польше). Позднее Берлин захватил у шведов прибалтийское побережье и поучаствовал (как инициатор!) в нескольких международных разделах Польши. К XIX веку Пруссия считалась одним из великих европейских «акторов» и успешно соперничала с Австрией за первенство в германских делах. Но в эпоху наполеоновских походов раздробленной Германии пришлось нелегко.

Разгромленная в боях Австрия вынуждена была признать французскую аннексию левого берега Рейна. Под нажимом Наполеона I, считавшего только романскую Францию законной культурно-исторической наследницей Древнего Рима, официальная Вена изменила название своей страны: с августа 1806-го вместо Священной Римской империи германской нации на карте мира и Европы появилась Австрийская империя. Интересно: даже после краха бонапартистской Франции Австрия не возвратила себе прежнего гордого названия. Позже, в середине 1860-х, она обрела двойное имя – Австро-Венгрия и в таковом качестве дотянула до своего поражения в Первой мировой войне осенью 1918-го. От нее остался тогда крошечный территориальный фрагмент – современная Австрийская республика (горнолыжный и туристический рай для состоятельных путешественников из Европы и Америки).

Наполеоновские «большие батальоны» потрепали и Пруссию, причем «маленький капрал» грозил вообще уничтожить это государство («отколотить палкою»). Он отказался от этой мысли только по ходатайству русского императора Александра I. Впрочем, в постбанапартовской Европе (когда «корсиканец» уже томился на далеком атлантическом островке Святой Елены в 2700 километрах от побережья Западной Африки) возникла конфедерация Германский союз из 38 этнородственных государств, включая Пруссию и собственно немецкую часть многоязыкой Австрийской империи.

Австрия насчитывала до 27 миллионов жителей, но население ее было полиэтническим и разнорелигиозным. Пруссия же обладала 11-миллионным демографическим потенциалом, но эти подданные являлись, по преимуществу, немцами-протестантами, а земли в Рейнской области, отошедшие теперь от французов к пруссакам, славились развитой промышленной системой. Поэтому стержнем интеграционных общегерманских процессов объективно становилась королевская Пруссия.

На пути к могуществу

Благоприятные условия для прочного объединения Германии возникли по-настоящему в 1860-х годах, когда к власти в Берлине пришел король Вильгельм I – родной дядя (по матери, императрице Александре Феодоровне) русского царя-Освободителя Александра II. Вильгельм решил укрепить исполнительную вертикаль власти. 8 октября 1862-го он назначил канцлером (премьер-министром) Пруссии жесткого дипломата и политика Отто фон Бисмарка, говаривавшего, что все великие вопросы в жизни народов решаются не речами и постановлениями, а железом и кровью. Не случайно его прозвали «железным канцлером».

Бисмарк начал свою деятельность, мягко говоря, с гиперактивной внешней политики. В феврале 1864-го вспыхнули военные действия на датской территории. Шли они несколько месяцев, и уже 1 августа Дания согласилась с требованиями своих врагов, а 30 октября подписала Венский мирный договор, уменьшивший ее владения на 40 процентов. Пруссия получила герцогство Шлезвиг, Австрия – Гольштейн, а за маленький Лауэнбург Гогенцоллерны заплатили Габсбургам 2,5 миллиона талеров. Это был блестящий дебют железного канцлера. Затем в Берлине сочли, что настала очередь прекрасной Австрии. Уже не столько в качестве удобного объекта территориальных обретений и изъятий, сколько в виде опасного соперника в борьбе за общегерманское лидерство.

Бисмарк даже восклицал: «Если нас разобьют, я не вернусь сюда. Я погибну в последней атаке. Умереть можно лишь однажды, и побежденному лучше всего уйти из жизни». Боевые операции развернулись в июне 1866 года под благовидным предлогом принудительного прекращения антипрусской пропаганды в принадлежавшим австрийцам Гольштейне, который до 1864-го был принадлежностью Дании. Пруссия действовала в союзе с Италией (недовольной, что австрийцы удерживают в своих руках живописную Венецию), а Австрия объединила усилия с Саксонией, выставившей на передовую до 20 тысяч штыков.

Пруссаки, быстро двинувшись на запад, сокрушили Ганновер и заняли немалые пространства в Баварии. Но решающие схватки разгорелись в чешской Богемии. Австрийцы стали стремительно откатываться от своих границ. 3 июля 1866-го в верховьях Эльбы – в битве при Садовой (Кёнигрецце) – пруссаки наголову разгромили австрийскую армию и вскоре вышли к предместьям Вены. Не грех добавить: за две недели до Садовой один из «основоположников научного коммунизма» Фридрих Энгельс, считавшийся в левых кругах крупным военным аторитетом, напечатал статью, в которой предсказал оглушительную грядущую победу австрийских ратей. История, однако, посрамив энгельсовское пророчество, вручила лавровый венок другому лагерю.

Бисмарк не хотел чересчур сильно «топтать» Австрию, ибо сознавал, что рано или поздно она попадет в орбиту его великодержавной политики. Кроме того, он не намеревался слишком беспокоить Россию и Францию перспективой «выпуклого» прусского усиления. Но результаты сего блицкрига явно пришлись Берлину по душе: Австрия вышла из Германского союза; территория Гольштейна досталась Пруссии; она же обрела Ганновер, курфюршество Гессен-Кассель, герцогство Нассау, город Франкфурт-на-Майне, а также часть баварских и гессен-дармштадтских земель к северу от реки Майна. Австрия выплатила Берлину определенную контрибуцию и передала итальянцам Венецию. Прусское население достигло численности в 24 миллиона человек.

В августе 1866-го Бисмарк «предложил» (в добровольно-принудительном порядке) государствам Северной Германии, то есть 21 державному образованию разного масштаба, объединиться в федеративный Северогерманский союз под эгидой Пруссии. Главой ( президентом) сего альянса и верховным главнокомандующим всеми вооруженными силами стал прусский король. Он же получил эксклюзивные права на ведение дипломатических переговоров. 1 июля 1867 года была опубликована Союзная конституция, а осенью заработал общий рейхстаг. Сразу окрепло единство «сбратавшихся» стран: власти сняли все средневековые «регламенты», мешавшие хозяйственному обмену между территориями, ввели свободу переселения и даже право на забастовки.

Южногерманские государства (к югу от реки Майна), не желая пока попадать в орбиту прусского влияния, заключили, тем не менее, тайные оборонительные пакты с Северогерманским союзом. Предполагалось в случае войны с противниками Германии объединять армии. Плюс к тому южные депутаты допускались в союзный рейхстаг для обсуждения взаимополезных проблем торгового, экономического и таможенного свойства. Бисмарк ни на минуту не упускал из вида тенденцию к общегерманскому объединению и делал все возможное, чтобы воплотить ее в жизнь.

Последний рывок

Усиление Пруссии вызвало немалую озабоченность французского соседа. Император Наполеон III (племянник великого полководца-завоевателя) почувствовал заодно, что внутри Франции растут республиканские настроения, а на внешнеполитической арене множатся противоречия с Англией. Недовольна Парижем была и царская Россия. Во-первых, Франция, считавшаяся победительницей в Крымской войне 1853 – 1855 годов мешала Петербургу восстановить свои оборонительные позиции на Черном море. Во-вторых, Зимний дворец был крепко разгневан покушением, которое произвел на Александра II, гостившего в мае 1869 года на Парижской Всемирной выставке, мятежный поляк Антон Березовский. Он стрелял в царя, но промахнулся и попал в одну из лошадей экипажа.

Французский суд воздержался от вынесения смертного приговора под тем предлогом, что преступление было задумано, но не доведено до конца. Сей вердикт возмутил Александра II до глубины души, и он часто повторял приближенным: «Этот бонапартистский выскочка так мало ценит жизнь настоящего императора, что даже не озаботился строго покарать убийц, едва не преуспевших в своем злодейском замысле». Такая острая реакция русского престола вполне устраивала кайзеровский Берлин.

Конфликт между Пруссией и Францией возник летом 1870 года. Парижу не понравилось, что близлежащая Испания (а жена Наполеона III французская императрица Евгения была по национальности испанкой) пригласила на королевский престол в Мадриде прусского принца Леопольда Гогенцоллерн-Зигмарингена. Французы стали протестовать, домогаясь, чтобы немцы отозвали эту кандидатуру. Кайзер Вильгельм I пошел на уступки, заставив Леопольда отказаться от тронных претензий. Но Наполеон III, исходивший из ложных представлений о мощи французской армии, решил идти напролом. 13 июля 1870-го он потребовал от Вильгельма письменного обязательства не затрагивать и впредь интересы Франции.

Король отказался от столь унизительных гарантий, но согласился продолжить дипломатические контакты. Когда эти сведения дошли до прусской элиты, там наступило замешательство. Дружное трио – канцлер Отто фон Бисмарк, военный министр Альбрехт фон Роон и начальник Генерального штаба Гельмут фон Мольтке – как раз сидели за столом, попивая шнапс и закусывая его сытными блюдами. Прочитав телеграмму, они поняли с полуслова: войне не бывать. И у них, по теплым воспоминаниям, от расстройства попадали из рук вилки.

Тогда Бисмарк, с согласия вельможных сотрапезников, подправил текст о ходе переговоров так, чтобы сообщение в газетах выглядело как якобы абсолютный отказ Вильгельма I от всякого намерения обсуждать болезненный вопрос с французский послом в Берлине. Телеграмма обрела наступательный, вызывающий характер. 15 июля депутаты французского парламента почти единодушно проголосовали за объявление войны Пруссии. Под небом Европы снова загрохотали пушки.

28 июля 1870-го Наполеон III прибыл в действующую армию. Здесь он обнаружил удручающую неготовность войск к боевой активности и стал дожидаться завершения мобилизационных мероприятий. Стратегическая инициатива сразу перешла к пруссакам, которые с 4 августа начали вторжение во Францию. Галльские «дружины» уступали немцам и по численности личного состава, и по огневой мощи, и по тактической выучке. Немцы блокировали под форпостом Мецем основную французскую группировку во главе с маршалом Франсуа Базеном. На выручку двинулись другие дивизии под командованием маршала Патриса Мак-Магона. С этой армией ехал Наполеон III.

1 сентября в районе Седана грянуло решающее (и роковое!) сражение. Оно закончилось полным французским фиаско. Сам император попал в плен (а с ним туда угодили свыше 100 тысяч простых галлов). Писатель Эмиль Золя повествовал в романе «Разгром», что Луи-Бонапарт сидел на куче сухого конского навоза, страдая в жаркий день от нестерпимой жажды. Какой-то прусский солдат принес ему Христа ради стакан холодной воды. Запертая в Меце группировка маршала Базена сдалась позднее, 27 октября. Назначенное новыми французскими властями следствие установило, что полководец не использовал всех средств обороны и поднял белый флаг «поспешно». Командующего даже привлекали к суду…

4 сентября, вслед за пленением Наполеона III, в Париже разразилась революция, которая свергла династию Бонапартов и провозгласила республику. Было сформировано временное правительство. Но на ход войны эти события уже не оказали никакого влияния. 28 января 1871 года обреченная Франция капитулировала перед победителями. Вскоре немцы на короткий срок оккупировали Париж. Во Франции было избрано Национальное собрание, которое ратифицировало в мае 1871-го позорный Франкфуртский мир с Германией. Франция потеряла район Эльзас-Лотарингии и выплачивала контрибуцию в 5 миллиардов франков. Германские оккупационные войска покидали французские департаменты по мере выплаты таких сумм. Франция, правда, отдала деньги досрочно, и к осени 1873-го тевтоны ушли восвояси.

Император Наполеон III, освободившись из плена, уехал в Лондон, где умер в январе 1873 года после неудачной операции на желудке. Императрица Евгения вернулась домой в Мадрид, где закончила свой земной путь спустя 47 лет по смерти венценосного мужа, в июле 1920-го. Она увидела Первую мировую войну, в которой французы сумели взять реванш у немцев, а также свержение в Берлине династии Гогенцоллернов и Октябрьскую революцию в России. Но в далеком 1871-м тевтоны ликовали по поводу своего бранного триумфа.

Еще 10 декабря 1871 года рейхстаг Северогерманского союза по почину Отто фон Бисмарка переименовал сей Союз в Германскую империю, а его Основной закон – в имперскую конституцию. Президент Союза Вильгельм I стал императором Германии. А ровно полтораста лет тому назад, 18 января 1871 года, под поверженным Парижем – в Зеркальном зале Версальского дворца – было торжественно провозглашено образование Германской империи (Deutsches Reich) c 36-миллионным населением. 16 апреля того же года рейхстаг утвердил конституцию империи, мало отличавшуюся от аналогичного документа Североuерманского союза. Так возникло государство, развязавшее уже в ХХ столетии две истребительные мировые войны и с треском обе проигравшее. Сейчас Германия (ФРГ) является либерально-демократической республикой, хотя территория ее после 1945 года по понятным причинам сильно усечена.