В год 75-летнего юбилея нашей славной Победы над Германией и Японией, после чего утихла, наконец, длившаяся более шести лет Вторая мировая война, нельзя не вспомнить о роли профессиональной разведки.

И если товарищ Сталин иногда говаривал (в какой-то мере справедливо), что из всех разновидностей экономии самой расточительной является экономия на борьбе со шпионажем, то не грех продолжить, что столь же расточительной выглядит и экономия на налаживании собственной разведывательной сети за границей. Особенно, разумеется, в период резкого обострения международной обстановки. Жизнь и деятельность Рихарда Зорге подтвердили, как важность регулярной «исследовательской» работы за рубежом, так и глубину старого суворовского афоризма: «Беспрерывное изучение врага сделает тебя великим полководцем. Никакой баталии в кабинете не выиграть. Умей пользоваться местностью!».

И Рихард Зорге умел…


Штрихи к портрету

Будущий знаменитый агент родился 4 октября 1895 года под небом Российской империи – в Закавказье, около Баку, в поселке Сабунчи. Семья была смешанной: отец, Густав Зорге, служил инженером на нефтяных промыслах, принадлежавших, в том числе, шведскому коммерсанту Альфреду Нобелю, который, умирая, учредит всеизвестную премию имени себя самого.

Густав Зорге выбрал себе жену из местного окружения. И Нина Степановна не «подкачала», подарив супругу трех мальчиков, причем Рихард был средним сыном. Любопытно, что Нина Зорге осела после Второй мировой войны в ФРГ, скончавшись там уже в 1952-м, то есть незадолго до смерти самого Сталина.

В 1898 году (три года спустя по рождении маленького Рихарда) интернациональная фамилия перебралась на историческую родину главы семьи. В фатерланде они жили весьма безбедно, и сам Рихард признавал позднее: «Вплоть до войны (Первой мировой – Я.Е.) мое детство проходило в обеспеченной германской буржуазной семье. В нашем доме не слышали о финансовых трудностях».

Но… в августе 1914-го кайзер Вильгельм II, уверенный в быстрой победе на всех фронтах, развязал масштабную брань. И 19-летний Рихард, не закончив курс реального училища, отправился добровольцем в армию.

Он сражается и на Западном фронте, где, словно по нашумевшему роману Ремарка, долгое время было без перемен, и в Галиции, и вновь на французской земле, в крошеве «Верденской мясорубки».

Тяжелые раны привели к тому, что в январе 1918 года, за несколько месяцев до капитуляции Германского рейха, Рихарда комиссовали по инвалидности в тыл. Под воздействием невзгод и физических мук (он даже стал хромать) вчерашний «тевтонский рыцарь» поворачивается лицом к пацифизму и марксизму, сближаясь с кругами левых социалистов.

«Какое бы влияние ни испытал я со стороны других различных факторов, – откровенничал Зорге впоследствии, – пожалуй, только из-за этой войны я превратился в коммуниста».

— Рихард Зорге

Шаги Командора

В коммунизации молодого Рихарда немалую роль сыграла семейная генеалогия. Отец, да, был равнодушен к политике. Но деды – и родной, и оба двоюродных – в полном смысле слова дышали воздухом мятежей и восстаний. Особенно касалось это двоюродного деда Фридриха Адольфа Зорге – активнейшего участника европейской революции 1848 года и личного секретаря Карла Маркса в Первом Интернационале.

Так что гены товарища Зорге способствовали его стремительному полевению и, естественно, интересу к советскому социальному эксперименту в России. Он вступает в ряды Германской компартии (или, как тогда выражались, Германской секции Коминтерна). И в 1924-м приезжает в Москву.

В 1925 году (в год ХIV съезда ВКП(б), на котором к власти в СССР тихой сапой пришла сталинская группа, отодвинувшая на задний план потрепанную когорту соратников Ленина) Зорге предоставили советское гражданство и приняли его в аппарат Коммунистического Интернационала – референтом информационного отдела. Впрочем, как и следовало ожидать, его, полиглота, знавшего многие иностранные языки, не обошли вниманием и наши разведслужбы.

А сама разведывательная эпопея началась для Рихарда в 1929-м с командировки в Англию и Ирландию, где он должен был получить некие суперценные сведения военного характера. Но здесь удалого «Джеймса Бонда» задержала бдительная британская полиция. Правда, ничего существенного островные «шерлоки холмсы» не выявили, и Зорге благополучно вернулся в красавицу Москву.

С ноября 1929 года идейного коммуниста зачислили в Разведуправление Рабоче-Крестьянской Красной Армии. Там он священнодействовал под эгидой Яниса Берзина и Семена Урицкого (племянника убитого в 1918-м председателя Петроградской ЧК).

В самом начале 1930-х, когда японская армия вторглась в рыхлый и бессильный тогда Китай, приступив к поэтапному захвату его территории, Зорге (под псевдонимом Рамзай) направили для работы в Шанхай, где он познакомился с японским журналистом коммунистической ориентации Хоцуми Одзаки, ставшим позднее одним из ключевых осведомителей нашей разведки на Дальнем Востоке. Затем Зорге посетил Кантон, вникая там в службу немецких военных советников при штабе Чан Кай-ши (дело было еще до прихода к власти в Германии Адольфа Гитлера).

Изучая китайские проблемы, наш наблюдательный резидент пришел к объективному выводу об усилении в перспективе международной роли Соединенных Штатов Америки.

«Мне стало ясно, – анализировал Зорге, – что в будущем США займут место Великобритании как господствующая держава на Тихом океане».

Из Китая Зорге «возвращается» уже в нацистский Третий рейх и завязывает прочные связи с гестапо и абвером. Более того, он вступает для вида в гитлеровскую Национал-социалистическую германскую рабочую партию (НСДАП).

Осенью 1933 года разведчик едет в Японию – едет как корреспондент нескольких немецких и голландских газет. В ту пору он часто публиковался в нацистской прессе, будучи своим человеком и для министра иностранных дел Иоахима фон Риббентропа и для министра пропаганды Йозефа Геббельса.

Трудиться довелось в Токио, где располагался императорский двор и действовали правительственные структуры. В 1938 году произошла знаковая кадровая подвижка: приятель Зорге гитлеровский дипломат Ойген Отт, служивший военным атташе, был назначен германским послом в Японской империи. Это резко «подбросило» Зорге вверх по карьерной лестнице: разведчик получил должность посольского пресс-секретаря, причем ему предоставили отдельный кабинет для изучения секретных документов.

Ойген Отт всецело доверял «герру Рихарду», рассказывая ему в деталях об обстановке в Германии, о переговорах с японским руководством, о переписке между Берлином и Токио. Кстати, в материалах, пересылаемых для абвера, Зорге утверждал, что Япония не намерена нарушать пакт о ненападении СССР, подписанный между обеими странами в апреле 1941 года.


До и после

Нельзя усомниться ни на йоту, что с первых месяцев горячего военного года Зорге читал самую разнообразную информацию о скорой агрессии гитлеровской Германии против Советского Союза – в соответствии с пресловутым планом «Барбаросса», который Гитлер утвердил в декабре 1940 года.

Разведчик неустанно «бомбит» Кремль донесениями о возможных сроках вермахтовского удара. Но даты сдвигаются. Сперва мальбруки намечали двинуть рать примерно 15 мая, но в связи с «неотложными» акциями на Балканском полуострове и захватом Югославии и Греции решено было отсрочить атаку на 5 недель. Гитлер «остановился» на дне 22 июня.

Поэтому рапорты Зорге весной и ранним летом 1941-го довольно разноречивы.


Точной даты вторжения наш резидент не назвал. Правда, другие источники из разных мест «вещали» о близкой войне, давая, однако, при этом календарный разброс в 14 различных чисел.

На страницах донесений мелькало, конечно, и 22 июня, но никакого «приоритета» в данном смысле не просматривалось. Уже после начала войны, в сентябре 1941 года, когда гитлеровские дивизии рвались к Москве, Зорге успокаивал Кремль вестями о том, что японцы не нападут на СССР до конца года.

Как считают некоторые специалисты, на японский генштаб произвела поистине неизгладимое впечатление длившаяся два месяца, в июле-сентябре, Смоленская битва, которая, хотя и завершилась оставлением города (вслед за чем, кстати, лётная трасса на Москву сократилась втрое и вражеские бомбардировки нашей столицы стали практически ежедневными), но показала храбрость и силу Красной Армии, не сопоставимые, скажем, с аналогичными качествами французских войск. Токийские стратеги посоветовали «божественному микадо» повременить с вторжением в Россию.

Император Хирохито выбрал тогда «американский маршрут» – массированный удар по Пирл-Харбору, военно-морской базе на Гавайских островах. Это помогло Сталину перебросить с Дальнего Востока под Москву 26 отменных, хорошо экипированных дивизий, отстоявших город от гитлеровских полчищ.


Активная работа Рихарда Зорге и его товарищей привлекла взоры японской тайной полиции. В октябре 1941 года были произведены крупные аресты, причем на квартирах задержанных контрразведка обнаружила секретные бумаги, которые дали возможность расшифровать все донесения советских резидентов. С исключительной быстротой дело пошло, когда радист Макс Клаузен выдал следователям все шифровальные коды.

В июне 1942 года власти передали обвинительные документы в Токийский окружной уголовный суд. Процесс тянулся очень долго и закончился лишь 29 сентября 1943 года – уже после Курской битвы, когда на горизонте замаячил коренной перелом во всей Второй мировой войне.

Зорге и Одзаки получили высшую меру наказания: их приговорили к смертной казни через повешение. Остальных «удостоили» различных сроков тюремной отсидки.

В Берлине не на шутку всполошились. Гитлер требовал выдать предателя в руки гестапо, но японцы посчитали, что, поскольку противозаконная деятельность разведгруппы велась на их национальной территории, то судить и рядить должны они, а не немцы.

Утром 7 ноября 1944 года (день был наверняка «подобран» с политическим умыслом) состоялась казнь в токийском централе «Сугамо».

По свидетельству очевидцев, Зорге воскликнул на японском языке: «Сэкигун (Красная Армия)! Кокусай кёсанто (Коминтерн)! Собиэто кёсанто (Советская компартия)!».

Память героя долго замалчивалась: кремлевские вожди не хотели признавать, что до Сталина доходила информация о близкой войне, а он не всегда воспринимал ее всерьез. Но в 1964 году, с подачи Никиты Хрущева, на советские киноэкраны вышел фильм Ива Чампи «Кто вы, доктор Зорге?».


Широкая общественность узнала относительную правду о событиях минувших дней, хотя, как полагает историк Константин Залесский, многое из легенды о Зорге – выдумка советских партийных журналистов.

5 ноября 1964 года Президиум Верховного Совета СССР посмертно наградил Рихарда Зорге званием Героя Советского Союза. А в 1967-м американская оккупационная администрация перезахоронила останки выдающегося аса разведки на токийском кладбище Тама – с отданием всех воинских почестей.

В мае 2019 года к этой могиле возложил цветы находившийся с рабочим визитом в Японии министр обороны РФ Сергей Шойгу.

Россия помнит всех своих бойцов как видимого, так и невидимого фронта!