Всем им в память и честь этот камень на долгие годы поставлен

34

100 лет назад на Марсовом поле был открыт некрополь «Борцам революции»

7 ноября 1919 года в Петрограде, на Марсовом поле, в присутствии партийных и советских руководителей города состоялось торжественное открытие мемориала «Борцам революции». Сегодня он является одним из наиболее необычных некрополей в мире и своеобразной достопримечательностью Северной столицы.

«Петербургская Сахара»

В начале XVIII века, когда началось строительство Петербурга, к западу от Летнего сада простирались обширные заболоченные поля. Для их осушения прорыли два канала, а образовавшийся в результате прямоугольный остров, ограниченный ими, а также Невой и Мойкой, назвали Большим лугом. На нем при Петре I проходили войсковые смотры, празднования побед над шведами в Северной войне, а также просто народные гулянья с кулачными боями и другими русскими забавами.

Начиная с короткого царствования вдовы Петра I – императрицы Елизаветы I – это место переименовывается в Царицын луг, а в начале 1740-х годов, по указанию Елизаветы II, здесь предпринимают попытку разбить сад под названием «Променад». Руководит работами один из первых архитекторов Петербурга Михаил Земцов, по проекту которого был построен Аничков дворец, а также ряд церквей. На лугу прокладывают дорожки, сажают декоративные кусты, однако после смерти Земцова в 1743 году дело застопоривается и вскоре луг вновь используют «по прежнему назначению» – для войсковых смотров и учений. В 1898 – 1801 гг. здесь устанавливают памятники русским полководцам Петру Румянцеву (позднее его памятник был перенесен на Васильевский остров) и Александру Суворову, а в 1805 году Царицын луг получает название Марсово поле.

Выглядело оно не очень презентабельно, так как солдаты вытоптали всю траву, и здесь образовалось пустынное унылое место, прозванное обывателями «петербургской Сахарой», которая осенью и весной превращалась в «центральное городское болото».

Тогда еще никто не знал, что спустя столетие здесь возникнет «центральное городское кладбище».

От «готовых камней» – к «борцам революции»

Первые захоронения на Марсовом поле были сделаны 5 апреля (23 марта по ст. стилю) 1917 года. Под звуки оркестра, исполнявшего «Марсельезу», здесь предали земле тела 184 горожан, погибших в уличных столкновениях во время Февральской революции. Причем толком никто не знал, при каких обстоятельствах они погибли, и вполне возможно, что вместе с «борцами за революцию», похоронили и ее противников.

Сразу же после этого события была создана комиссия во главе с писателем Максимом Горьким, которой предстояло рассмотреть проекты, представленные в ходе объявленного конкурса на создание мемориала в память «жертв революции», который предполагалось воздвигнуть над могилами на Марсовом поле. Всего было представлено 11 вариантов. Так, один из конкурсантов предложил установить четырехгранную металлическую пирамиду, увенчанную женской фигурой, символизирующей обретенную свободу. Другой в своем эскизе и вовсе скопировал Александровскую колонну, стоящую на Дворцовой площади. Правда, ограничил ее по высоте 32 метрами.

В итоге комиссия остановила выбор на проекте архитектора Льва Руднева (будущего создателя зданий Минобороны СССР и Театра Советской армии в Москве и других монументальных сооружений сталинской эпохи), предложившего создать невысокий пантеон в виде квадратной стены из прямоугольных блоков розового и серого гранита, внутри которого бы располагались надгробные плиты. Такое сооружение не диссонировало с архитектурным окружением Марсова поля и вдобавок должно было обойтись очень дешево, что в условиях экономического кризиса в России было крайне важно. Дело в том, что Руднев намеревался использовать для строительства гранитные глыбы, которые остались лежать на берегу реки Пряжки – у ее впадения в Неву – после разбора в 1914 году существовавшего здесь комплекса складских амбаров. Свой проект архитектор, кстати, так и назвал: «Готовые камни».

Первоначально некрополь должен был быть посвящен павшим во время Февральской революции, но после прихода к власти большевиков в октябре 1917 года решено было увековечить здесь и память погибших в борьбе за советскую власть.

Летом 1918 года в Петрограде убивают первого начальника петроградского ЧК Моисея Урицкого и одного из большевистских партийных лидеров Владимира Володарского (настоящее имя – Моисей Гольдштейн). Их тела торжественно погребают на Марсовом поле. С этого момента Марсово поле приобретает значение места для захоронения видных представителей новой власти.

Комиссию по строительству некрополя к этому времени возглавляет нарком просвещения РСФСР Анатолий Луначарский, который лично сочиняет эпитафии, выполненные в форме гекзаметров, которые буду высечены на восьми угловых плитах пантеона. Такие, например, как: «Не зная имен всех героев борьбы за свободу, кто кровь свою отдал, род человеческий чтит безыменных. Всем им в память и честь этот камень на долгие годы поставлен».

Кстати, именно Луначарскому мы обязаны тем, что хоронить «борцов революции» продолжили на Марсовом поле, а не …на Дворцовой площади. Ведь именно там, по предложению ряда партийных активистов, предлагалось создать основной некрополь (впоследствии эта идея будет реализована на Красной площади в Москве).

Наконец, 7 ноября 1919 года на Марсовом поле состоялось торжественное открытие нового монумента под названием «Борцам революции». Надо сказать, что на измученных событиями последних лет, обычных, не отягощенных идеологическими пристрастиями, горожан это событие произвело гнетущее впечатление. Ведь в центре города появилось фактически неогороженное кладбище, где людей хоронили без церковного обряда. И все это – в гнетущей атмосфере голода и разрухи. «Петрополь станет некрополем», – мрачно шутили обыватели.

Новые захоронения и Вечный огонь

Тем временем захоронения на Марсовом поле продолжались. Здесь похоронили комиссара Семена Нахимсона и бойцов его отряда латышских стрелков, убитых во время Ярославского восстания 1918 года, а также петроградских рабочих, посланных на подавление этого мятежа. Отдельно похоронены погибшие при отражении наступления войск генерала Юденича на Петроград в 1919 году.

Также продолжилась традиция хоронить видных большевиков. Так, в начале 1930-х годов здесь обрели покой председатель первого легального Петербургского комитета РСДРП(б) Лев Михайлов (Елинсон) и секретарь Ленинградского горкома ВКП(б) Иван Газа. Его захоронение, кстати, стало и самым последним – после 1933 года здесь уже никого не хоронили.

Встречаются и весьма необычные захоронения. Так, надпись на одной из гранитных плит перечисляет восемь финских фамилий, глася, что эти люди «убиты финнами-белогвардейцами 31 VIII – 1920».

Логично предположить, что они погибли в ходе военных действий между финскими войсками и частями РККА на территории Карелии, завершившихся подписанием в октябре 1920 года мирного договора между Финляндией и Советской Россией. Однако на самом деле убиты они были в центре Петрограда, причем своими же соотечественниками и однопартийцами – финскими коммунистами.

Дело было так. 6 декабря 1917 года парламент Финляндии принял декларацию о государственной независимости страны, а спустя 12 дней правительство Советской России объявило о ее признании.

Однако тезиса о «мировой революции» никто не отменял, и уже в начале января 1918 года социал-демократическая партия Финляндии принимает решение о подготовке военного переворота. Владимир Ленин обещает поддержать восставших, и по его указанию 23 января 1918 года в Гельсингфорс (ныне – Хельсинки) из Петрограда прибывает крупная партия оружия. 27 января в финской столице начинается вооруженное восстание, и на следующий день она переходит под полный контроль заговорщиков. Одновременно спланированные выступления происходят и в других крупных городах, и вскоре территория, где проживает две трети населения страны, оказывается в руках «красных» финнов.

В Финляндии начинается гражданская война, в ходе которой победу одерживают силы во главе с маршалом Карлом Маннергеймом, верные законному правительству, поддержанные германским десантом на юге страны. Руководители восстания бегут в Петроград.

Среди них – будущие руководители Коммунистической партии Финляндии, которая будет образована на учредительном съезде в Москве в августе 1918 года. Ее штаб-квартира располагается в Петрограде, на пятом этаже дома № 26 – 28 по Каменноостровскому проспекту. Здесь проводятся партийные собрания и другие организационные мероприятия.

Однако вскоре среди финских коммунистов возникает раскол. Рядовые члены партии с удивлением наблюдают, как их руководители ведут роскошный образ жизни, снимая номера в «люксах» лучших петроградских гостиниц и соря деньгами в дорогих ресторанах. Множатся слухи о том, что при бегстве из Гельсингфорса они прихватили с собой из Финляндского госбанка иностранную валюту на миллионы марок. Также их подозревают в контрабанде из Финляндии продовольствия, которое затем перепродается на «черном рынке» в Петрограде.

Все попытки подвергнуть критике действия руководства оканчиваются одинаково – полуголодных «оппортунистов» просто исключают из партии. В итоге группа рядовых коммунистов решает разрубить этот «гордиев узел» в совсем не характерной для флегматичных финнов манере, попросту перестреляв «зажравшуюся верхушку», предавшую идеалы партии.

Составляется заговор, и 31 августа 1920 года в дом на Каменноостровском заходят шесть членов компартии Финляндии – курсантов петроградской красногвардейской школы. Первой их жертвой становится один из основателей партии Юкка Рахья, куривший на лестничной площадке, – он застрелен в упор. Затем молодые финны входят в штаб-квартиру и открывают стрельбу по всем, кто в ней находится. В результате этой бойни, прерванной только после того, как у нападавших закончились патроны, было убито восемь человек (включая как членов ЦК, так и ни в чем не повинную секретаршу) и еще десять ранено (один из раненых позже скончался в больнице).

Стрелявшие добровольно сдались милиции, и впоследствии получили крайне «мягкие» сроки – от трех до пяти лет, что косвенно подтверждает оправданность их подозрений в отношении руководителей партии. Еще двух членов партии – супругов Элоранта, обвиненных в организации акции (хотя и не участвовавших в ней), расстреляли.

Убитых же торжественно похоронили на Марсовом поле. Было объявлено, что они стали жертвами «белофиннов». В честь Юкка Рахья был переименован поселок Торфяный на территории нынешнего Всеволожского района Ленобласти. Сегодня он называется Рахья.

Также внимание всех, посещающих мемориал на Марсовом поле, привлекает плита, под которой покоится прах восьмилетнего Коти (Ивана) Мгемброва-Чекана. Родившийся в семье артистов Александра Мгемброва и Виктории Чекан, он с 1918 года (в пятилетнем возрасте) участвовал в спектаклях на революционную тематику, поставленных его отцом, а также декламировал стихи в ходе выступлений в рабочих клубах.

В 1919 году он выступает перед красногвардейцами у форта Красная Горка, во время наступления Юденича на Петроград, а в 1921 году – перед солдатами, участвующими в подавлении Кронштадтского восстания.

Все это принесло маленькому артисту большую известность в Петрограде, и, когда в 1922 году он трагически погиб под колесами трамвая (по свидетельству очевидцев, его столкнул с подножки один из пассажиров), его похоронили на Марсовом поле. Кстати, предлагалось даже переименовать в честь маленького агитатора Манежную площадь, однако Горсовет эту идею отклонил.

В советское время могила Коти стала одним из мест, рядом с которым школьников принимали в пионеры.

Некрополь на Марсовом поле еще раз вошел в историю 6 ноября 1957 года, когда перед ним был зажжен Вечный огонь – первый в СССР. Его пламя стало источником и для других вечных огней в нашей стране: в 1958 году – на Малаховом кургане в Севастополе и в 1960 году – на Пискаревском кладбище. А 8 мая 1967 года был зажжен Вечный огонь у Могилы Неизвестного Солдата в Москве. Факел, зажженный на Марсовом поле, был доставлен в столицу на бронетранспортере и передан Генеральному секретарю ЦК КПСС Леониду Брежневу, который и совершил церемонию.


Игорь ЧЕРЕВКО

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here