В преддверии скорбной даты – начала блокады Ленинграда – «Вечёрка» побывала в местах боев сентября – октября 1941 года и почтила память тех, кто бился на подступах к городу и чьи героические усилия позволили остановить фашистских захватчиков.

Диспозиция

В первые месяцы Великой Отечественной под Ленинградом сложилось опасное положение: сосредоточив на этом участке советско-германского фронта крупные силы, гитлеровцы намеревались с ходу захватить город. В свою очередь части Северо-Западного фронта не смогли оказать противнику необходимого сопротивления: они уступали врагу в пехоте в 2,4 раза, по орудиям в 4 раза, по минометам в 5,8 раза, по танкам в 1,2 раза.

Наступление фашистских войск под Ленинградом начинается 10 июля 1941 года, но благодаря стойкости красноармейцев на Лужском рубеже оно было приостановлено. В первой половине августа немецкие и финские войска почти одновременно развернули наступление на красногвардейском, лужско-ленинградском, новгородско-чудовском, петрозаводско-свирском направлениях и со стороны Карельского перешейка. 29 августа гитлеровцы оккупировали Тосно, 30 августа – Мгу, 1 сентября – Любань. 4 сентября в Ленинграде начали рваться вражеские снаряды, с этого дня артобстрелы станут ежедневными. 8 сентября солдаты группы «Север» захватили Шлиссельбург, взяв под контроль исток Невы и блокировав Ленинград с суши. С севера город блокировали финские войска, которые были остановлены 23-й армией у Карельского УРа. С этого дня началась длившаяся 872 дня блокада города.

Ораниенбаумский плацдарм 

Одновременно немцы прорвались к Финскому заливу в районе Стрельны, отрезав ослабленные соединения 8-й армии от основных сил фронта. Так образовался Приморский плацдарм, или, как его называли за малые размеры, Ораниенбаумский пятачок. Он занимал полосу земли, протянувшуюся вдоль берега залива на 65 км – от Петергофа на востоке до реки Воронки на западе. Глубина этой территории не превышала 25 км. Граница плацдарма проходила по линии Петергоф – Лубаново – река Воронка – Керново.

Плацдарм, нависая над левым флангом 18-й немецкой армии, прикрывал подступы к городу со стороны побережья и отвлекал на себя значительные силы врага. В течение 1941 – 1943 годов войска, находящиеся там, оттянули от Ленинграда до 50 тысяч солдат и офицеров немецкой армии. Большую роль плацдарм сыграл в организации контрбатарейной борьбы, содействовал активной боевой деятельности Балтийского флота, а также имел большое значение в обороне Ленинграда и мог служить исходной точкой для удара по флангу и в тыл противника.

Готовя удар против немецко-фашистских войск в январе 1944 года («Январский гром», «Нева-2»), командование Ленинградского фронта превратило «малую землю» в своеобразный трамплин, с которого наступлением 2-й ударной армии началась героическая эпопея разгрома войск, осаждавших Ленинград.

Роль и значение Ораниенбаумского плацдарма на протяжении всей обороны Ленинграда стали особенно понятными спустя годы.

«Будь Ораниенбаум захвачен врагом, – пишет в своих воспоминаниях бывший нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов, – флоту пришлось бы труднее и при прорыве из Таллина, и при эвакуации защитников полуострова Ханко. Кронштадт находился бы под обстрелом неприятельских орудий всех калибров, и морское сообщение с Ленинградом стало бы невозможным».

Непокоренная высота

После упорных боев немецкие войска захватили Гостилицкое шоссе и прилегающие к нему территории, обтекая активную оборону советских войск на южной границе плацдарма. В пекле сражений обе стороны поначалу не обратили внимания на расположенную неподалеку от Гостилиц доминирующую высоту, обозначенную на военных картах 105,3, известную в народе как гора Колокольня. Занятая в начале сентября, гора еще оставалась под контролем Красной Армии, но и гитлеровцы, спохватившись, оценили ее важность.

…Сейчас здесь тихо, по-осеннему перекрикиваются птицы, клубится облаками серое небо, задумываясь о дожде. Вокруг асфальтированной площадки, на котором разместился монумент – огромные бетонные цифры «105,3», высокой стеной встает влажный молчаливый лес.

Наблюдая этот мир, полный спокойствия и тишины, сложно представить, что в 1941-м здесь был ад.

– В сентябре у немцев получилось подойти очень близко к самой высокой точке и установить здесь несколько пулеметов, но в рукопашной схватке они были отброшены. Весь сентябрь и часть октября здесь повторялись рукопашные, но раз за разом наши бойцы отбрасывали фашистов и уничтожали. Когда гитлеровцы поняли, что высоту так просто не взять, они начали ее буквально засыпать бомбами и снарядами, – рассказывает Артем Кокин, историк и киноконсультант. – Здесь нашпиговано все было железом так, что не росла трава.

Идем через лес. Тропинка петляет и, наконец, выводит нас на поляну. И пусть все заросло мхом, но до сих пор здесь отлично читаются очертания блиндажей, переходов между ними. Чуть поодаль – огромная яма правильной окружности со стоячей водой: сюда легла бомба 250 кг.

– Под Ленинградом, на мой взгляд, развернулся самый сложный фронт – здесь очень много воды. Траншеи постоянно заливало, холод, скудный паек, – поясняет Артем Викторович. – Достаточно сказать, что на горе не было кухонь: уже в октябре – ноябре, по воспоминаниям наших бойцов, в день выдавалось всего четыре сухаря. Это сейчас здесь все так заросло, а в 1941-м местность отлично просматривалась, большой костер было не разжечь – сразу прилетали снаряды.

Крайне мало информации сохранилось о тех боях, совсем мало воспоминаний. В открытых источниках удалось найти такие строки, приписываемые бывшему матросу-артиллеристу А. Н. Гусеву: «Немец ежедневно бросал на нас тысячи снарядов и мин. Гора тряслась. Дым застилал небо. А земля – вся черная, деревья поломаны, а те, что уцелели, стоят голые, как свечи. Много братков погибли на высоте, а живые лежат… Ждут: не поползет ли немец еще раз на гору?»

«ФОГ-1»

– Для меня эти места очень важны – именно здесь воевал и погиб мой прадед, Николай Никифорович Мороз, морской офицер, лейтенант. Последнее место службы – 3-й особый стрелковый полк морской пехоты. Начальник огнеметной команды. Погиб в бою 1 мая 1942 года на Ораниенбаумском плацдарме, – делится Артем Викторович. – В составе Объединенной школы береговой и противовоздушной обороны КБФ он попал сюда, провоевал весь 1941 год. В его письмах регулярно встречались фразы: «очень близко приходится видеть немцев». Недавно я нашел его личное дело, из которого узнал, что мой прадед был начальником особенной огнеметной команды, имевшей на вооружении ФОГи.

Летом 1941 года на вооружение был принят стационарный фугасный огнемет – ФОГ, предназначенный для усиления противотанковой обороны, а также для поражения живой силы перед передним краем обороны. ФОГ-1 включал стальной резервуар, пороховой заряд и зажигательную шашку. Для направленного огнеметания служила насадка-брандспойт, для кругового – пятисопловая головка. Пороховой заряд и зажигательная шашка инициировались электрозапалами. На позиции огнемет устанавливался в лунку, фиксировался колышками и маскировался, приводился в действие подачей по кабелю тока низкого напряжения от подрывной машинки или аккумуляторной батареи.

– Это были огромные, в половину человеческого роста, баллоны. Их устанавливали на переднем крае обороны, поэтому необходимо было подползти к немецким позициям, выкопать яму, спрятать в нее баллон, – рассказывает историк. – Стало понятно, почему он писал, что приходится видеть немцев близко!

Между тем на Ораниенбаумском пятачке ситуация с продовольствием была даже хуже, чем в блокадном Ленинграде. Оставшиеся здесь мирные жители голодали: рабочие получали 150 граммов хлеба, иждивенцы – 100 граммов.

– По воспоминаниям моих родственников, живших тогда в Кронштадте, Николай Никифорович копил свой паек и несколько раз привозил его на санках, пешком, по льду, с плацдарма через Бронку, – рассказывает историк. – Это было невероятное, святое, стальное поколение. Когда разговариваешь с людьми, просто не укладывается в голове, как они все это вынесли.

Совсем недавно Артему удалось найти журнал боевых действий, в котором был подробно описан последний бой его прадеда. Первого мая 1942 года, выполняя боевую задачу по прикрытию разведки, команда Николая Никифоровича попала в засаду и была уничтожена. Однако вместе с двумя краснофлотцами он успел уничтожить восемь гитлеровцев. На момент смерти ему было всего 27 лет. 

Московский тракт

Гитлеровцы пытались прорваться к городу со стороны нынешнего Московского шоссе, населенные пункты оказывались под их контролем один за одним. Остановить наступление на направлении Колпино, Московская Славянка, Усть-Ижора, Пушкин, Павловск должны были машины 84-го отдельного танкового батальона совместно со 168-й стрелковой дивизией Бондарева. Несомненно, одним из важнейших средств борьбы с неприятелем стали новые танки КВ-1.

Историк Константин Ушаков задумчиво смотрит на величественный когда-то монумент, расположившийся у въезда в поселок Ропша: на усталом постаменте, поросшем травой и мхом, стоит грозный танк – КВ-1. И пусть сама по себе локация отношения к 1941 году не имеет, но именно на такой машине дедушка Константина Павловича бился на подступах к Ленинграду, командуя тем самым 84-м отдельным танковым.

– Это был всего лишь батальон, но им удалось сдержать немцев и не пропустить в город по Московскому шоссе – своими тяжелыми КВ они закрыли путь в Ленинград, – рассказывает Константин Ушаков. – Мой дедушка был уникальным человеком: зимой 1939 – 1940 годов его батальон прославился в боях на Карельском перешейке – под Линтулой и Киркой-Кивеннапой: эта часть первой среди танкистов прошла «линию Маннергейма», громила врага в районе Кямяри и Выборга. Тогда его наградили орденом Красного Знамени.

С первых дней Великой Отечественной войны 84-й танковый батальон во главе с майором Константином Павловичем Ушаковым сражался на фронте под Ленинградом. Он действовал на труднейших участках обороны – под Пушкином и Павловском. Ушаков стал широко известен как мастер танковых атак. Недаром, когда в конце августа 1941 года появились новые танки KB улучшенной конструкции, эти машины передали именно ему.

Приняв KВ, батальон Ушакова отправился на поддержку 168-й стрелковой дивизии полковника Андрея Леонтьевича Бондарева, которая в конце августа – начале сентября обороняла Ленинград со стороны Московского шоссе.

Натиск противника у Московской Славянки был настолько велик, что наша пехота не раз была вынуждена сдавать свои позиции. 

«Ушаковская карусель»

Располагая небольшим числом танков, комбат сумел создать для противника видимость, что у Московской Славянки действуют по крайней мере два-три тяжелых танковых полка, при этом поддерживая непрерывность танковых атак.

Батальон был разделен на группы: по два-три танка, которые, выходя с южной окраины Московской Славянки, направлялись по шоссе и наносили удар по Путролову. Каждый раз, когда продвигались танки, в контратаку поднимались и подразделения пехоты. В районе Путролова танки заканчивали атаку и возвращались на заправку. А в это время уже выдвигалась вторая группа машин. Хитрость была еще и в том, что у машин перекрашивались бортовые номера и в целом все это создавало эффект численного превосходства. Этот метод бойцы прозвали «ушаковской каруселью».

Танковые контратаки у Московской Славянки продолжались около шести дней, бои шли без перерыва и потребовали от ушаковцев исключительной выносливости. Но танкисты помогли остановить противника, сформировав рубеж прочной обороны. 

Батя

Майор Ушаков всегда лично и повседневно поверял расположение танков в засаде, успевая объехать все позиции растянувшегося на 30 км фронта. Лично вел свои танки в атаку, участвовал в разведывательных операциях.

13 сентября танковый батальон Ушакова в составе оперативной группы майора Петровского проводит бой на стыке 55-й и 42-й армий, чтобы не дать немцам прорвать не занятый нашими войсками Пулковский рубеж. В результате двухчасового боя наступление противника было задержано, и он частично отступил, понеся потери в виде 12 горящих и разбитых танков, около 10 орудий и 120 человек пехоты. Но этот бой тяжело дался майору: он получил сильную контузию, однако, несмотря на сильную головную боль, кровоизлияние из ушей, продолжал оставаться в строю. В октябре Константин Павлович во время рекогносцировки осколком снаряда был ранен в ногу, но опять же предпочел остаться со своим батальоном.

– Как-то прибыл в батальон новый повар, заступил, приносит дедушке моему щи, – с улыбкой рассказывает Константин Ушаков. – Комбат обратил внимание – щи жирные, с мясом. «Всем сегодня такой обед?» – строго спросил он. Пошел к котлу, заглянул. А там только бульон да капуста. Выгнал повара, а начпрода обещал расстрелять, если такое повторится. Люди, воевавшие вместе с моим дедом, говорили о нем, как о самом близком, дорогом человеке. Наверно, поэтому его и называли уважительно – Батя.

Интересно складывалась и семейная жизнь комбата.

– Когда дедушка пошел на фронт и бабушку, тоже военнообязанную, призвали, мою маму направили в детдом для детей военнослужащих. И вот в сентябре она оттуда сбежала и стала искать папу. Ей тогда было 12 лет, – делится воспоминаниями Константин Павлович. – Раньше семья жила в Павловске – там стояла дедушкина воинская часть и моя мама в прямом смысле пришла домой – в надежде, что ее отец там. Тем временем немецкие патрули на мотоциклах уже ворвались в Павловск. Ее ловит дворник: «Нинка, ты что, с ума сошла? У тебя ж мама – секретарь горкома, папа – командир Красной Армии! Поймают – повесят!» Увел ее дворами. Мама пошла вдоль Пушкинского шоссе, увидела подводы, добрый возница взял с собой. И вот как-то она заметила часового в танковых петлицах, подбежала: «Ты не видел моего папу?» – «А кто твой папа?» – «Майор Ушаков!» – «Ну ты даешь! Тебя папка уже четвертые сутки ищет!» Понятное дело, что майору из детдома о пропаже дочери сообщили. Девочку привели в блиндаж, там она увидела отца. Он усадил ее к себе на колени, посмотрел устало: «Нинка, ну что ты творишь! Меня так больше не расстраивай: у каждого свои обязанности должны быть». Ее накормили борщом, а затем увезли на машине в Ленинград. Именно тогда мама видела своего отца в последний раз.

1 ноября 1941-го на рекогносцировке при подготовке к Усть-Тосненской операции в районе завода «Ленспиртстрой» майор Ушаков был убит осколком снаряда.

– Сказалось повреждение слуха из-за контузии: все, услышав свист снаряда, упали, а он – нет, – поясняет историк. – После гибели любимого командира танкисты батальона обратились к Военному Совету Ленинградского фронта с просьбой присвоить батальону имя погибшего командира, и в декабре 1942-го их просьба была удовлетворена. И этот факт стал уникальным в истории танковых войск Красной Армии.


Фото Сергея НИКОЛАЕВА

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here