Как собирали коллекцию Музея артиллерии

20 августа исполнилось 180 лет со дня рождения основателя военного музейного дела России, выдающегося военного историка, археолога генерал-лейтенанта Николая Ефимовича Бранденбурга. Именно в результате его деятельности Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи занял одно из ведущих мест среди европейских учреждений данного профиля и отчасти стал именно таким, каким мы знаем его сейчас.

«Вечёрка» не могла обойти вниманием эту дату. Наш корреспондент побывал в фонде материальной части артиллерии. Предметы, хранящиеся там, по сути, положили начало формированию коллекции музея.

От хранилища к музею

Исторически сложилось так, что нынешний музей задумывался Петром I как собрание различных диковин, связанных с артиллерией. Коллекция на протяжении XVIII и XIX веков постоянно пополнялась различными уникальными образцами, но по сути так и оставалась хранилищем. Все изменилось в 1872 году, когда на должность заведующего Артиллерийским музеем был назначен Бранденбург. Николай Ефимович систематизировал коллекции, составил их описи, начал издание каталогов, организовал научную библиотеку и архив, пополнил собрание новыми экспонатами, трансформировав спецхран в научное учреждение.

– Именно при Бранденбурге начался новый этап формирования коллекции музея, когда из многочисленных арсеналов (по факту – артиллерийских складов) стали собирать и привозить старинные медные и чугунные стволы XVI и XVII веков, – рассказывает Максим Дьяконов, старший научный сотрудник музея, хранитель фондов материальной части артиллерии. – Как они сохранились? Дело в том, что снятые с вооружения стволы концентрировались в крупных арсеналах – Санкт-Петербургском, Киевском, Казанском, кавказских и прочих. Их не отправляли на переплавку, а передавали на место хранения, складируя как стратегический запас меди. Именно по указу Николая Ефимовича сотрудники музея исследовали эти залежи, выбирая наиболее любопытные образцы.

В погоне за скоростью

…Под сводчатыми потолками артиллерийского фондохранилища тихо, пахнет оружейной смазкой и металлом. Вдоль стен выстроились орудия различных систем и конструкций, каждое из которых уникально. Отметим, что здесь в основном сосредоточена «малая» артиллерия, все крупные орудия представлены в залах музея и на открытой экспозиции.

История появления многих уникальных образцов вооружения довольно занятна.

– С самого начала появления огнестрельного оружия в широком смысле этого слова встал вопрос об увеличении его скорострельности. Люди понимали, что необходимо либо увеличить скорость заряжания, либо увеличить количество стреляющих стволов, ведущих огонь или залпом, или поочередно, – рассказывает Максим Владимирович. – Но дело в том, что в те времена баллистики, как науки, по факту не было: орудия изготавливались по воображению создателей и по надобности. Получалось так, что орудие сначала отливали, обрабатывали, и лишь после выстрела становилось понятно, на что оно способно, как ведет себя металл. Всегда был риск, что опытный образец мог просто взорваться из-за ошибки в конструировании.

По словам специалиста, таких орудий музей сохранил довольно много.

В самом начале галереи хранилища, в правом ряду, я замечаю странную конструкцию: по виду – телега, к днищу которой в ряд прикручено несколько стволов. Носит это орудие звучное европейское название – «Тоттель орган», что в переводе с немецкого означает «Орган смерти»: линейное расположение стволов напоминало трубы известного музыкального инструмента. На Руси же их называли «сороками»: выстрелы, производившиеся поочередно, звучали трескуче, напоминая тарахтение птицы.

Рядом с «Органом смерти» – скорострельная пушка, изготовленная в 1750 году: в ее случае семь стволов отлиты в одном корпусе, на каждый – свое запальное отверстие. Рядом «притаилась» Шуваловская гаубица 50 – 60-х годов XVIII века.

Здесь же хранится редкое многозарядное скорострельное орудие, произведенное в Дании в 1852 году, – эспиньоль.

– Отличается она от других многозарядных систем расположением зарядов, которые помещались в стволе один за другим, все пули вылетали по очереди. Батарея таких эспиньолей была подарена датским королем Николаю I, – с азартом рассказывает старший научный сотрудник. – Известно, что в период Датской войны 1864 года полевая артиллерия Дании имела на вооружении батарею из 19 эспиньолей, в крепости на острове Альс стояло еще 36 орудий. Однако во время атаки пруссаков из большинства не смогли сделать ни одного выстрела. После этой войны эспиньоли окончательно вышли из употребления.

Загадка Пакла

И вот мы подходим к образцу с загадочной историей. Осматриваю орудие, закрепленное на специальной стойке. Представляет оно собой ствол, на казенной части которого размещен барабан по типу револьверного с девятью гнездами, у каждого – свое запальное отверстие. С помощью рычага барабан поворачивался, гнездо входило в ствол – и производился выстрел. Пушка это морская: имеет небольшой калибр, также невелика была и дальность стрельбы. По сути, это абордажное орудие для обстрела противника при сближении.

– В 1778 году из петербургского арсенала в музей поступил интересный образец. В историческом каталоге Бранденбурга 1883 года этот предмет именуется моделью скорострельной пушки, также там указано, что он приобретен для демонстрации Петру I. По путеводителю музея 1912 года предмет обозначен так же, как «модель скорострельного орудия, изготовленного в Петровское время», – объясняет специалист. – Однако сотрудник нашего музея – заместитель директора Сергей Владимирович Ефимов провел изыскания. Выяснилось, что это далеко не модель, а крайне редкое артиллерийское орудие – скорострельная пушка, разработанная англичанином Джеймсом Паклом и запатентованная им в 1718 году. На сегодня известно, что в Англии сохранилось два экземпляра, и один – в нашем музее.

Как могло это орудие попасть в Россию? Специалисты теряются в догадках, ведь на корпусе не сохранилось никаких клейм, место происхождения установить невозможно.

– Пушка могла быть изготовлена в Англии, но с тем же успехом ее могли собрать по чертежам в России, – рассуждает специалист. – Так как Петр I был большим любителем технических новаторств, можно предположить, что орудие хотели продемонстрировать именно ему.

На самом деле пушка Пакла повторила судьбу подавляющего большинства образцов многозарядного артиллерийского оружия: создана, испытана и забыта.

– Методом проб и ошибок артиллерия пришла к тому, что многозарядные системы дороги в производстве, ненадежны, заряжание занимает много времени, поэтому до середины XIX века вопрос о применении скорострельного оружия в этой области был снят, – подводит итог нашему путешествию Максим Владимирович. – Следующий этап интереса к скорострельному оружию – вторая половина XIX века. Это, конечно же, знаменитая пушка Гатлинга, которая производилась и в Санкт-Петербурге, на заводе Нобеля, – логичный шаг к пулеметам.

Наше знакомство с сокровищами фонда подходит к концу, при этом очень многие невероятные экспонаты остаются за скобками – обо всем рассказать просто невозможно. В любом случае можно утверждать: многие из этих объектов, существуя в единственном экземпляре не только в России, но и в мире, отражают развитие технической артиллерийской мысли с XIV – XV веков по нынешний день.


Фото автора

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here