«Помогали раненым писать письма»

11

Валентина Свечникова всю блокаду провела в осажденном городе

9 Мая – великий праздник для 90-летней коренной ленинградки Валентины Алексеевны Свечниковой (Гришиной), награжденной в 1943 году медалью «За оборону Ленинграда», все 900 блокадных дней находившейся в осажденном городе.

– Валентина Алексеевна, каким вам запомнилось 9 мая 1945-го?
– Мы все дышали радостью! Это было неописуемое счастье! Никто не сидел дома, все устремились на улицу. Я, а было мне тогда 16 лет, пошла на Дворцовую площадь. Играл духовой оркестр, люди плясали, пели. Причем в одном конце огромной площади одно, в другом – другое. Салют был потрясающий: так сильно громыхали пушки (современных фейерверков, естественно, не было), что все вокруг содрогалось. Дома был обед: праздничный, хотя и самый простой, все же еще было по карточкам, о деликатесах и не мечталось. И конечно, мы с мамой стали ждать возвращения отца с фронта.

– Как будете отмечать нынешний праздник?
– Если не подведет здоровье, поеду на Пискаревское кладбище. Там у меня младший братик Толя похоронен, умерший от голода в марте 1942-го. Перед смертью, ночью, он все пить просил. А когда умер, завернули мы его с мамой в одеяло и повезли на саночках на 8-ю линию Васильевского острова, куда жители доставляли тела погибших от голода и бомбежек. Мать плачет, а служащий говорит: «Чего ревете-то? Радоваться нужно: ваш попадает в партию, которую мы сразу на место повезем». То есть не через «перевалочный пункт», а сразу на кладбище. Спрашиваем: «На какое?» Отвечает, что сами не знают, разнарядки еще нет. Только несколько лет назад из архивных документов я узнала, что это все-таки было Пискаревское кладбище.

– Вы, двенадцатилетняя, встали на защиту родного города. На какой фронт работ определили?
– Зимой в госпиталях ухаживали за ранеными, в частности помогали тяжелораненым писать письма домой. Возвращались домой затемно. Улицы тогда не освещались, и нам выдали специальные светящиеся значки. Идешь, кругом чернота, видишь – словно звездочка впереди мелькает. Это человек идет. А летом нас, школьников, отправляли на сельхозработы, в основном на прополку и сев.

Знаете, чувство страха – очень странное. Бомб мы уже к тому времени не боялись. Только в начале блокады, заслышав вой сирены, бежали в бомбоубежище. А потом – привыкли, или уже апатия ко всему от голода началась. Дома лежишь, слушаешь гул и только замечаешь: «А, тяжелый бомбардировщик. Где сбросит? Вот в районе Балтийского вокзала сбросил, теперь к нам на Васильевский прилетел». Но когда приехали на эти сельхозработы и нас поселили в каком-то заброшенном клубе, мы, девчонки, перепугались. Там крысы шныряли в большом количестве, и мы, видевшие бомбежки, голод, смерть, страшно их боялись. Кровати на ночь сдвигали ближе друг к дружке. И – вот судьба, на сельхозработах меня чуть не убили.

– Попали под бомбы?
– Нет. Мы были очень голодные, все время есть хотели. А неподалеку от клуба кто-то держал личный участок, огороженный. А на том участке в зелени уже просматривались вполне достойные огурцы. И мы залезли в чужой огород. Вот только полакомиться огурцами не успели: прибежал хозяин с вилами и на нас: «Заколю!» Мы врассыпную. Бегу, слышу, что догоняет. Впереди канава, за ней густой высокий кустарник. Я – перепрыгнула и шмыг – маленькая, юркая, в кусты. А он подбегает – и в кусты вилами тычет. Не попал. Я его не виню: разные люди в блокаду были. Вообще экстремальные обстоятельства выявляют в человеке либо хорошее, либо плохое.

А вот знакомая нашей семьи тетя Клава нас буквально спасла. У меня в 1941-м украли карточки. Это означало смерть. И тетя Клава отдала нам одну карточку (у нее тогда только что муж умер), вот ту карточку и отдала, хотя у нее самой был маленький ребенок.

Что касается еды, запомнилось, как однажды к нам в квартиру пришла врач и удивленно спрашивает: «У вас рыба? Где это достали?» Рыбы, конечно, не было. Мы в шкафу нашли пузырек с рыбьим жиром. И мама в кастрюлю с «супом», то есть просто горячей водой, его добавляла – для рыбного запаха. Получалась «уха».

– Почему вы не эвакуировались из города?
– Нас с братиком еще в начале войны отправили с эшелоном на Валдай. Но мы там пробыли недолго. По Ленинграду пошли слухи, что Валдай вот-вот займут немцы, и родители стали забирать обратно эвакуированных детей. За нами приехал отец, и как раз по дороге в Ленинград мы попали в первую в моей жизни бомбежку. К счастью, в поезд ни одна бомба не попала.

…После войны Валентина снова пошла в школу. Но сидеть в одном классе с младшими, кто не знал блокады и вернулся из эвакуации, было тяжело. Валентина и ее подруги-блокадницы решили пойти в училища. Валентина – в ремесленное. Стала токарем, затем, окончив курсы бухгалтеров, пошла в бухгалтерию. А потом поехала, как призывала партия, поднимать целину. Но это уже другая история.


Фото Лидии ВЕРЕЩАГИНОЙ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here