Государственный музей-заповедник «Царское Село» завершил реставрацию церкви Воскресения Христова в Екатерининском дворце – архитектурной жемчужины XVIII века. Над реставрацией, которая длилась четыре года, трудились 350 специалистов.

Когда видишь Екатерининский дворец, невозможно не обратить внимание на башенки с поблескивающими золотыми маковками. Это дворцовая церковь, вход в которую до настоящего времени был закрыт. Ведь храм сильно пострадал, как и весь дворец, во время войны, почти полвека его интерьеры можно было увидеть сверху во время обзорной экскурсии. Теперь же его можно будет увидеть не только с хоров, которые тоже отреставрированы и сверкают подлинной золотой отделкой, но и спустившись в неф – главное пространство храма. Обзор церкви вместе с посещением личных апартаментов Павла I составит отдельный маршрут.

Церковь была заложена в 1745 году в присутствии Елизаветы Петровны и будущих Петра III и Екатерины II, освящена в 1756 году. Первоначальный проект разработали Андрей Квасов и Савва Чевакинский, но окончательный облик храма был создан по чертежам Растрелли.

Во время Великой Отечественной войны фашисты устроили в ней гараж. Похищены или повреждены были почти все картины – иконы XVIII века: из 144 сохранились четыре. «Исцеление расслабленного» можно увидеть с хоров. «Архангел Михаил» и «Архангел Гавриил» кисти известного крепостного портретиста XVIII века Мины Колокольникова украшают диаконские двери (малые врата в алтарь). «Иоанн Дамаскин» висит в самом алтаре. Центральный плафон авторства Джузеппе Валериани, после пожара 1820 года написанный заново Василием Шебуевым, утрачен, на его месте – светлый холст, как и на месте утраченных икон.

Реставраторы ориентировались на Венецианскую хартию по консервации и реставрации памятников, которая утверждает необходимость максимально сохранять аутентичность памятника – без современной доработки. Тем не менее недостающие иконы иконостаса написаны современными художниками. Во-первых, сведения о том, как он выглядел, весьма полные – в отличие от икон на боковых стенах, во-вторых, в противном случае посетителям невозможно было бы составить представление о живописном убранстве церкви. Пару икон реставраторы оставили такими, как они достались после войны, – с чудовищными вырезами: оккупанты ножом вырезали изображения – «домой, на память», оставляя в рамах полоски холста.

Руководство ГМЗ «Царское Село» намерено использовать это пространство не только как экспозиционное, но и как культовое – в какие-то важные даты будут проходить богослужения, возможно, здесь иногда будут устраиваться и концерты классической музыки. В алтарь посетителей не пустят. Это понятно, но это очень жаль, поскольку внутри открывается изумительный интерьер с ротондой и остатками подлинной живописи. Сохранился удивительный плафон «Слава Святого Духа», изображающий бесконечность облаков, которые украшены головками ангелов и увенчаны голубем, сияющим божественным светом. Это типичная для барокко живопись – магически размыкающая пространство, создающая иллюзию раскрывающейся перед человеком небесной сферы.

Отдельно стоит сказать о неожиданном обретении музеем-заповедником рисунка Зинаиды Серебряковой. Один из коллекционеров обратился в музей с тем, что у него есть пастель художницы «Церковь Екатерининского дворца. Вид с хоров». А на обратной стороне пастели – наброски автопортрета Серебряковой. Специалисты Русского музея подтвердили ее авторство, эта работа была куплена меценатом и подарена «Царскому Селу».

Таким образом, музей-заповедник стал обладателем работы великой художницы, входившей в объединение «Мир искусства», одно из ключевых направлений Серебряного века, которое отличалось так называемым ретроспективным мечтательством – тоской по былым эпохам. Если Александр Бенуа «специализировался» на французском прошлом, любил изображать эпоху Людовика XIV, пышность Версаля, то, например, брат Серебряковой Евгений Лансере видел идеал прекрасного в русском барокко, в эпохе Елизаветы Петровны. Лансере изобразил выезд императрицы из Екатерининского дворца, и эту работу постоянно приводят в пример, говоря об идеализации мирискусниками прошлого.

И, находясь в уникальной «растреллиевской» церкви, в этом заново обретенном памятнике елизаветинского барокко, – ты проникаешься тем же «ретроспективным мечтательством» и чувствуешь небесную гармонию на земле.


Геннадий ДОРОШЕВ, фото Натальи ЧАЙКИ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here