На «Ленфильме» показали современную версию первого русского фильма

Под Петербургом снимали синема. 111 лет назад озеро Разлив было не Разливом, а волжскими просторами. Среди наших северных сосен расположились казаки Степана Разина, размахивали саблями, смотрели на танцы персидской княжны, всячески веселились. Сам Стенька то принимал от них чарку, то мелодраматично ломал руки, подозревая княжну в неверности, – то швырял ее, как положено, за борт струга. Довольно откровенный монтаж, подменяющий в ответственный момент персидскую гражданку на тюк тряпья, – в то время, очевидно, проходил на ура. «Понизовая вольница» была первой игровой кинокартиной, снятой в Российской империи в киноателье Александра Дранкова. Интересно, что в газетах о ней писали как об «исторической пьесе с применением синематографа». То есть кино воспринималось лишь как один из инструментов, хоть и впечатляющая новейшая технология. Впечатление во многом создавал хор, мощно грянувший «Из-за острова на стрежень». Все это имело потрясающий успех, и, в общем, уже тогда говорили о «Вольнице» как о начале новой эры. А началась она в театре «Аквариум». Том самом, где не так много времени спустя расположилась первая киностудия «Ленфильм».

Сегодня это все, конечно, уже преданья старины глубокой, почти как времена самого Стеньки Разина. И хотя кинематограф не потерял своего флера юности и остается, наверное, самым технологичным из искусств – к этому парадоксально добавилась почтенная мудрость старости и образовалась, наверное, какая-то намоленность – то, что называют иногда словом «душа». Что тут, в классическом здании на Каменно­островском проспекте, только не происходило за сто лет. Чего не слышали эти стены.

Фильм кинематографиста, драматурга, журналиста Александра Позднякова так и называется – «Голоса в старых стенах». Премьера его прошла на «Ленфильме». Где же еще, если всю свою жизнь Александр Николаевич посвятил киностудии. Писал книги о ней, о таких важнейших ленфильмовских режиссерах, как Алексей Герман-старший. Снимал и фильмы. Но такого, может, еще не было. «Голоса в старых стенах» – затруднительно определить, в каком жанре он сделан. Анонс называет его «документально-игровым». В том-то и дело, что он и то и другое. Здесь снялись множество режиссеров, но в каком качестве? Как герои документального фильма? Или в роли самих себя? В конце концов, может, это не так уж и важно определять, Искусство может себе позволить быть иногда неразборчивым. Недаром другая попытка определяет жанр фильма как «документальный гротеск».

И в центре всего – кстати, опять «Понизовая вольница». Режиссер Поздняков переснял ее заново – все на том же Разливе. Все те же сосны, те же казаки и Стенька, та же смешная дерганность в движениях… Круг пленки замкнулся сам на себя.

А вот другие сцены, «картины», как это назвали бы сто лет назад. Ромео и Джульетта целуются на балконе «Ленфильма». Четыре гипсовые девушки, оживающие на глазах. Именно такие живые статуи, рассказывает Александр Поздняков, – их называли «карт посталь» («почтовые открытки») по моде того времени – и красовались на аллеях театра-сада «Аквариум». Хор ангелов. И рев ретроавтомобилей. А вот в ленфильмовском кафе обедают в перерыве между съемками лорды и леди в шикарных одеждах из бескрайних ленфильмовских фондов. Платья и наряды предусмотрительно укутаны полиэтиленом – не дай бог, испачкаются. А вот и режиссеры, те, кто затевает весь этот водоворот образов. В фильме снялись Виталий Аксенов, Игорь Масленников, Виталий Мельников, Сергей Снежкин, Александр Сокуров, Константин Лопушанский… И сам Александр Поздняков.

Что-то поместило их всех сюда, в эти стены, собрало здесь. Но из этой случайности они сделали максимально много.

– Висело объявление, что на «Ленфильме» открываются высшие режиссерские курсы, – рассказывает о начале своей работы в кино Игорь Масленников. – Если бы висело объявление о курсах цирковых режиссеров, эстрадных или еще каких-нибудь – я бы пошел туда. Но меня загнала судьба именно в эту кинематографическую ловушку, где я оказался совершенно нежданно-негаданно. Я никогда не собирался заниматься кино. Все мы, кто учился на режиссерских курсах, следовали этой заповеди: каждый фильм – это поступок. Все, что вы делаете в кино, даже самая маленькая учебная работа, – это то, за что вы всю жизнь несете ответственность.

А за кадром звучат и другие голоса.

– Вот в этих молодых людях, которые приходят, надо не прозевать главного. Самой профессии научиться не очень трудно. Нас, поколение, к которому принадлежу я, никто не учил, – слышен нежный голос Козинцева.

– Картина, не открывающая ничего нового, не является для меня произведением искусства. Кинематографическая лента, оставляющая меня спокойным, не заставляющая сопереживать, задумываться, – не произведение искусства. Картина, не определяющая мое место в бою, оставляющая меня сторонним наблюдателем, – не произведение искусства, – с металлом в голосе говорит Фридрих Эрмлер.

Ну это все уж чересчур строго, пожалуй. Определяла ли, к примеру, «Понизовая вольница» чье-то место в бою? Вряд ли. Но заставляла ли сопереживать? Несомненно. Так и с фильмом Александра Позднякова.

В кадре – та самая княжна. Возлежит на ковре… прямо посреди ленфильмовского двора, на асфальте. Рядом пара живых павлинов – Вениамин и Зиновий. Это и персидский колорит и в то же время – отсылка к эмблеме киноателье Александра Дранкова. В окошко на весь этот сюр удивленно глядит Алексей Герман-младший. Пожимает плечами и торопится по своим делам. Для него этот вечный карнавал уже привычен.


Фото пресс-службы «Ленфильма»

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here