Летопись русской революции: так было сто лет назад

Еще с подпольных времен большевистская элита грезила мечтами о мировой революции. Ленин полагал, что бурные события в России подтолкнут социально-политические процессы в Европе, прежде всего под небом разгромленной и униженной Германии. Русские коммунисты с нетерпением ждали вестей о революционных вспышках на Западе – разумеется, во главе с собственными коммунистическими партиями. Пролетарии всего мира – так грезили в ленинском окружении – должны братски слиться в единую планетарную трудовую советскую семью («земшарную республику Советов») во имя строительства социализма и коммунизма. Кремлевский мечтатель, как окрестил Ленина английский литератор Герберт Уэллс, мысленно перебрасывал пожар, разгоревшийся в специфических условиях бескрайней России, на другие страны Европы и Азии. До поры до времени эти расчеты казались правдоподобными и обоснованными…

Но Европу разбудим

Ленин писал, что «рабочие массы инстинктом уловили во всем мире значение Советов как орудия борьбы пролетариата и как формы пролетарского государства». Уже в январе 1918-го, когда у нас мало-помалу начиналась Гражданская война, в обретшей национальную независимость Финляндии разгорелась красная революция. А произошедшая позднее, осенью, после подписания печальных для немцев соглашений в Компьенском лесу, германская Ноябрьская революция не только свергла обанкротившегося кайзера Вильгельма II, но и, по оценке Ильича, «сразу приняла советские формы». Нечто подобное вершилось и в Венгрии, получившей самостоятельность вслед за распадом Австро-Венгерской империи и крахом Габсбургской династии.

Так обстояло в побежденных странах (к которым, понятно, вышедшая из российских пределов Суоми не относилась). Несколько иначе смотрелась ситуация в державах-победительницах. Там не доходило до революционных сполохов – рабочие, в основном, бастовали из-за экономических интересов, сильно пострадавших в период четырехлетней мировой брани. Так, в 1919-м в Англии прекращали работу свыше 2,5 миллиона человек, в Италии и Франции – по 1,5 миллиона, а в США (или, как тогда выражались в русских газетах, САСШ – Северо-Американских Соединенных Штатах) – более четырех миллионов пролетариев. Станочники и подсобники требовали, главным образом, повышения зарплаты, а также немедленного вывода антантовских войск (то есть своих сыновей, братьев, мужей), «задержавшихся» в Советской России. Большевики, разумеется, уповали, в первую очередь, на борьбу угнетенных масс в странах, потерпевших военное поражение и обремененных разными проблемами.

Вместе с тем ленинцы видели, что их расчеты на скорое социалистическое революционизирование Европы не подтверждаются и не оправдываются. Так, правящие группировки Финляндии сумели, при содействии не демобилизованных еще кайзеровских войск и правоориентированных шведских добровольцев, разбить финскую Красную гвардию и подавить повстанческий натиск. С большим упованием консервативные круги западных стран взирали на формирование Лиги Наций (прообраза ООН), создаваемой в ходе международных версальских переговоров по инициативе американского президента Вудро Вильсона. Штаб-квартира лиги располагалась в швейцарской Женеве – как в одном из ведущих городов миниатюрного нейтрального государства. Уже после Второй мировой войны, когда возникла ООН, комплекс зданий на живописном берегу Женевского озера был модернизирован и передан в пользование ЮНЕСКО.

Но это произойдет после 1945 года. А за 26 лет до этого, в 1919-м, европейские состоятельные классы надеялись на то, что Лига Наций станет чем-то вроде священного союза государей-триумфаторов, разгромивших наполеоновскую Францию и подавлявших затем всякие протестные порывы в Старом Свете. Само собой, красный Кремль отрицательно волновали такие контрреволюционные перспективы, и он думал о скорейшем создании марксистских партий, способных возглавить массовый пролетарский штурм твердынь западного капитализма. Однако таких партий к началу 1918 года в Европе, а тем паче в Северной Америке не оказалось.

В едином строю

Ленина очень беспокоило подобное обстоятельство. Он тревожно писал: «Величайшая беда и опасность Европы в том, что в ней нет революционной партии. Есть партии предателей вроде Шейдеманов, Реноделей, Гендерсонов, Веббов и Ко или лакейских душ вроде Каутского. Нет партии революционной. Конечно, могучее революционное движение масс сможет выправить этот недостаток, но он остается великой бедой и великой опасностью». Ленинские тревоги подтвердились в ходе Германской революции 1918 года, свергнувшей кайзера Вильгельма II и всю гогенцоллерновскую монархию.

Но дальше этого, к расстройству Владимира Ильича, дело не пошло. Немецкие Советы поддержали либеральное Учредительное собрание, заседавшее в тихом и поэтичном Веймаре. Летом 1919-го была принята конституция новой, буржуазно-демократической республики, которую в просторечии и на страницах газет стали называть Веймарской. Позднее нацисты нарекут этот период немецкой истории (1919 – 1933 гг.) Системой. Так Германия, вопреки прогнозам Кремля, не стала пролетарским государством, «затормозившись» на этапе буржуазного республиканизма.

В ЦК РКП(б) посчитали, что необходимо консолидировать и тем самым ускорить в разы революционный процесс за рубежами России, облегчив нам борьбу за социализм. В 1918 году зародились коммунистические партии в Финляндии, Венгрии, Австрии, Польши и в далекой Аргентине. В январе 1919-го партийный коммунизм организационно оформился в Германии. В других европейских странах (Чехия, Сербо-хорвато-словенское королевство – впоследствии Югославия, а также Болгария, Швейцария и т. д.) действовали коммунистические группы. Кое-где (Франция, Италия, Швеция, Норвегия, Англия) аналогичную работу выполняли кружки левых социалистов, близких по духу и настрою к коммунистам.

На очередь дня вставал вопрос о прочной консолидации всех коммунистических, прокоммунистических и околокоммунистических сил. Однако весной 1919-го обстановка в корне изменилась и Ленин восклицал: «…Основание действительно пролетарского, действительно интернационалистского, действительно революционного III Интернационала, Коммунистического Интернационала, стало фактом. Формально это основание еще не закреплено, но фактически III Интернационал теперь уже существует». И большевики решили сделать сказку былью.

В самом начале 1919-го Ленин провел в Москве совещание представителей восьми коммунистических партий и групп. Тут было принято воззвание «К первому съезду Коммунистического Интернационала», напечатанное 24 января в газете «Правда». Этот документ призвал всех пролетарских деятелей принять участие в работе учредительной конференции по созданию Коммунистического Интернационала (Коминтерна). На этот клич отозвались многие левые элементы. В Москву стеклись 52 делегата от 35 партий и ячеек из 21 страны.

Первого марта состоялось делегатское совещание, которым руководил Ленин. Присутствовавшие определили повестку дня и фамилии докладчиков по основным темам. Большевистская элита придавала данной «сходке» столь огромное политическое значение, что отложила на две недели работу запланированного ранее на первые числа марта VIII съезда РКП(б), который должен был принять новую Программу партии и утвердить поворот в отношениях со средним крестьянством. Это, по идее, могло способствовать организации массовой Красной армии. Но тяга к мировой революции на время пересилила ближайшие заботы ЦК.

В Коминтерн, в Москву…

2 марта 1919 года в столице приступила к работе так называемая Всемирная конференция коммунистических партий и групп. Ее участники провозгласили создание Третьего, Коммунистического, Интернационала (Коминтерна), объявив эту конференцию его Первым (Учредительным) конгрессом. С обширным докладом – главным образом, о разнице между буржуазной демократией и диктатурой пролетариата – выступил Владимир Ленин. С трибуны он витийствовал о ключевых задачах, о стратегии и тактике общепланетарного коммунистического движения в условиях новой исторической эпохи, каковую Ильич именовал начавшимся переходом от капитализма к социализму. Лидер отечественной революции со страшной силой обрушился на буржуазную демократию.

«Прикрашивать ее, как «демократию» вообще, – восклицал грозный оратор, – затушевывать ее буржуазный характер, забывать, что всеобщее избирательное право, пока сохраняется собственность капиталистов, есть одно из орудий буржуазного государства, – это значит позорно изменять пролетариату, переходить на сторону его классового врага, буржуазии, быть изменником и ренегатом». Вождь заявил, что такие социал-предатели, как Филипп Шейдеман, Густав Носке, Карл Каутский, отказывают рабочему классу в его великом праве на социалистическую революцию, ведут ожесточенную борьбу против диктатуры пролетариата, оправдывая при этом самые чудовищные преступления реакции. (О многих безвинных жертвах красного террора докладчик, естественно, упоминать «постеснялся».) Зато Ленин отметил, что Шейдеман, Носке и иже с ними активно участвовали в гражданских усобицах немецкой буржуазии против трудящихся масс и запятнали себя убийством пролетарских вожаков Карла Либкнехта и Розы Люксембург.

Социалистическая революция, «учил» бывший политэмигрант, который по воле объективных обстоятельств превратился в лидера многомиллионных масс, является глубочайшей революцией в истории человечества. А посему она не может произойти «без самых крутых переломов, без создания новых форм демократии, новых учреждений, воплощающих новые условия ее применения». Делегаты Первого конгресса Коминтерна с восторгом восприняли ленинские откровения и положили их в основу всех будущих решений Коммунистического Интернационала – прежде всего, идейной платформы только что основанной организации. Платформу, само собой, одобрили единодушно.

На страницах акта подчеркивалось, что вследствие внутренних противоречий капитализма, достигших крайней степени обострения в период мировой войны 1914 – 1918 годов, наступила новая историческая эпоха. Она наполнена быстрым распадом и крушением капитализма, наполнена битвами пролетарской коммунистической революции. Рабочий класс «обязывался» произвести революции и установить диктатуру пролетариата. Для сего следовало: решительно бороться с государственной машиной капиталистического строя; окончательно порвать как с правыми социал-демократами, открыто перешедшими в лагерь контрреволюции, так и с обманщиками-центристами; подчинить все национальные интересы интересам интернациональной революции, оказывая всемерную помощь рабочему классу других стран и национально-освободительной борьбе угнетенных народов колоний и полуколоний.

Конгресс избрал Исполнительный Комитет Коминтерна (ИККИ) во главе с Григорием Зиновьевым. Местом пребывания организации был назначен город Берлин, но временно, до победы в Германии пролетарской революции, штаб-квартире III Интернационала назначили для «постоя» советскую Москву. Теперь, когда вопросы всесветного освобождения рабочего класса были досконально решены на бумаге, красные повелители стали готовиться к очередному судьбоносному мероприятию – VIII съезду РКП(б). Съезду отстроченному, но не отмененному…


Яков ЕВГЛЕВСКИЙ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here