О великом Мариусе Петипа сняли новый фильм

Фамилия «Петипа» звучит словно название движения в балете. И кажется, не случайно: по легенде, династия эта ведет свое начало от прославленной балерины парижской «Гранд-опера», танцевавшей в XVIII веке. Ее прозвище означало «маленький шаг». Скорее всего, это лишь семейное предание. Но с другой стороны – куда в балете без красивой сказки?

11 марта 2018 года исполнилось двести лет со дня рождения великого балетмейстера Мариуса Петипа. Годовщину отметили открытием памятной доски на здании Академии русского балета. В ноябре в Театральном музее открылась выставка «Мариус Петипа. Танцемания», на которой костюмы и документы приоткрывают слегка завесу памяти над эпохой. Сейчас юбилейный год завершился. Но как бы в ознаменование того, что никакая настоящая история не заканчивается насовсем, а обязательно имеет продолжение: во-первых, выставку – как говорится, «по многочисленным просьбам» – продлили до 25 марта. Во-вторых, в день 201-го дня рождения мастера теледокументалист Иннокентий Иванов представил свой новый фильм «Лебеди и тени Петипа» – о жизни создателя русского балета.

Может быть, это слишком сильно сказано, слишком значительный титул? Но с другой стороны – мы ведь, в сущности, не представляем себе, что было в балете до Петипа. Знаем, конечно. Но не представляем. Мы живем в мире, навсегда изменившемся, среди балета, созданного Мариусом Ивановичем.

Ивановичем он, конечно, стал в попытке сделаться своим, как и все тогда иностранцы на Руси. Или это Русь его наделила более понятным отчеством. На самом деле его отец – парижанин Жан-Антуан Петипа, тоже танцор и хореограф. Парадокс: Петипа получил российское гражданство лишь в 76 лет, уже на закате своей творческой деятельности. Говорил он до конца своих дней с ощутимым французским акцентом (что в фильме чуточку гипертрофированно изображает, зачитывая дневники балетмейстера, артист Валерий Кухарешин). А между тем его работы составили славу и – более того – часть нацио­нальной идентичности чужой страны. Или все же своей? Россия тоже подняла Мариуса Петипа на пьедестал, которого он, возможно, был бы лишен на родине. Это был, как сказал бы астронавт, маленький шаг для человека, но огромный балетный прыжок для России и впоследствии – для всего человечества.

Он приехал в Россию в 1847 году, двадцати девяти лет от роду, уже став премьером и даже балетмейстером в Нантском театре, погастролировав по всей Франции, Испании и даже Америке. Сперва он выступил как танцовщик на сцене петербургского Большого теат­ра. Дирекция Императорских театров предложила ему контракт на год, который впоследствии стал бессрочным. Лишь через восемь лет состоялась первая его постановка – испанский дивертисмент «Звезда Гренады». До назначения в 1862 году на должность главного балетмейстера и премьеры балета «Дочь фараона» пришлось подождать, заслужить доверие, перекопать горы исторических и этнографических документов.

Петипа невероятно серьезно подходил к этим деталям. И на премьере петербуржцев поразило роскошное оформление: великолепные египетские костюмы, декорации-пирамиды и потрясающие спецэффекты, имитировавшие песчаные бури в пустыне. Это производило, вероятно, такое же сильное впечатление, как сегодня – мощная компьютерная графика в кино-блокбастерах.

Впрочем, критики противопоставили впечатляющему внешнему ряду некоторую слабость сюжета. Петипа учел и это. Для него балет был – настоящее творчество, а не просто эстетизированная гимнастика. В родном, европейском балете Мариусу Ивановичу не хватало пластики и красоты. Он презрительно называл то, что происходило на французских сценах, «клоунскими упражнениями». «Балет – серьезное искусство, в котором должны главенствовать пластика и красота, а не всевозможные прыжки, бессмысленные кружения и поднимание ног выше головы… Так балет падает, безусловно, падает», – писал ворчливый француз. Страшно подумать, возможно, и танец Истоминой, так очаровавший Пушкина в «Евгении Онегине», Петипа показался бы неудовлетворительным.

И понесся вихрь славы – «Дон Кихот», «Баядерка», «Спящая красавица», «Лебединое озеро», «Раймонда», «Жизель»… Хореограф поставил около ­шестидесяти спектаклей.

– Современным хореографам трудно существовать в мире балета, потому что все уже гениально поставлено Петипа, – говорит в фильме прима-балерина Мариинского театра Виктория Терешкина.

Партии в его балетах исполняли великие балерины – Анна Павлова, Матильда Кшесинская, Тамара Карсавина… Их судьбы – это не просто артистические карьеры, но словно что-то более значительное – именно это чувство, кажется, пытались уловить в не самом удачном фильме «Матильда». Парадоксальным образом легкие шаги балерин становились под указкой Петипа шагами истории, и не удивляет, что братом Тамары был русский религиозный философ Лев Карсавин.

Ницше учил философствовать молотом. Танцовщицы философствовали вытянутой ногой, поворотом головы, всем телом. И главнейшие балеты Петипа – «Спящая красавица», «Лебединое озеро» – тоже как будто бы стали чем-то большим, в их нарядной ироничной сказке зашифровано какое-то знание, которое, впрочем, и в слова не слишком переводится, но доступно только тем, кто рад отсидеть несколько часов в темноте зала молча, отрешившись от себя, глядя на освещенную сцену и на людей в смешных ­костюмах на ней.

Что-то такое уловил Иосиф Бродский в своих стихах, посвященных Михаилу Барышникову. «Мы видим силы зла в коричневом трико и ангела добра в невыразимой пачке, все это происходит в замке красоты, чьи нежные жильцы от прозы дней суровой пиликающей ямой оркестровой отделены». Но те, кто знает, какой невероятный, каторжный труд требуется от «нежных жильцов», – те наверняка понимают и что-то о природе вещей в ­целом. Знал это лучше других Мариус Иванович Петипа.


Фото mariinsky.ru

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here