Сегодня Петр Николаевич Зубарев, полковник медицинской службы в отставке, заслуженный врач РФ, профессор кафедры общей хирургии Военно-медицинской академии им. С. М. Кирова, побывал на Серафимовском кладбище – почтил память друзей и коллег, которые погибли при исполнении воинского долга на афганской земле.

В Афганистан Петр Зубарев, тогда 34-летний майор медицинской службы, получил назначение в феврале 1980 года – первым армейским хирургом 40-й общевойсковой армии и прослужил в местах боевых действий два года.

– Сейчас в сознании людей афганские события воспринимаются, наверно, с ужасом. Неизвестно, за что погибали сотни советских солдат. Нам, медикам, психологически было легче. Наша задача была четкой и ясной: спасать раненых.

Могу сказать: за исключением начального периода, эвакуация раненых с поля боя и их последующее лечение были организованы на хорошем уровне. И афганский опыт очень пригодился для организации работы в других горячих точках. Ведь не было ни одной большой или малой войны, техногенных и природных катастроф, в ликвидации последствий которых не принимали бы участие военные медики.

Статистика свидетельствует: в Афганистане (по сравнению с Великой Отечественной войной, а с чем еще мы могли сравнивать?) значительно уменьшилось время доставки раненых в госпиталь. Примерно каждого четвертого доставляли авиацией. А если, например, сравнивать лечение тяжелых ранений в грудь, то выяснится: в Великую Отечественную с такими ранениями погибали до 40 процентов раненых, в Афганистане – не более 7 – 8 процентов. Что касается тяжелых ранений в живот, то в Великую Отечественную число потерь достигало 50 процентов, в Афганистане – 15 – 20 процентов максимум. Каждый военнослужащий мог быть уверен: его вытащат с поля боя и окажут квалифицированную медицинскую помощь.

Один факт. У нас были большие перебои с электроснабжением. Поэтому мы не могли использовать холодильники для хранения крови. Приходилось делать переливание крови сразу после забора ее от донора. Это переливание еще теплой крови! И оно, как оказалось, гораздо лучше переносится больными, нежели переливание крови законсервированной. Так вот, когда привозили раненых, которым необходима была донорская кровь, – очередь из доноров выстраивалась! И врачи, и средний медицинский персонал, и санитары, и военнослужащие! Помочь хотел практически каждый. Кстати, многие военнослужащие, особенно десантники, делали татуировки с изображением группы крови и резус-фактора на левом плече.

– Признайтесь, страшно было?
– Пожалуй, страха особого не испытываешь – работаешь как положено, а в подсознании все равно понимаешь: что случится с тобой завтра – неизвестно. Военные врачи в Афганистане погибали. Но вредную привычку я там приобрел – начал курить. Нервы…

За два года «афганской командировки» воочию убедился: войны – это не только огромное несчастье для человечества, это еще и психоз человечества. На войне с людьми такие метаморфозы происходят, такие бездны страстей открываются…

– Вам доводилось самому применять оружие?
– Направленно целиться в человека не пришлось. К счастью. Я же сам спасал, вырывал людей из лап смерти… Пистолет Макарова у меня всегда был, в портфеле его носил. Если нужно – в кармане. Один раз пришлось стрелять – не в людей, в темноту, чтобы отпугнуть. А дело было так. У нас была развернута операционная на борту самолета Ан-26. Самолет в ту ночь находился на краю аэродрома в горах, в полутора километрах от боевых вертолетов. Мы только закончили оперировать, как услышали автоматные очереди: с гор в том районе, куда наши батальоны ушли на боевую операцию, спускались душманы. Стрельба приближалась к нам. Мною был отдан приказ: отключить освещение самолета, погасить костер (мы на нем ужин готовили). Все, у кого было оружие, залегли и открыли огонь. Перестрелка продолжалась около получаса. Затем на подмогу к нам прислали взвод десантников, те и отогнали душманов.

Однажды пришлось угрожать оружием… начальнику одного из полевых госпиталей. В тот день меня в составе подвижной медицинской группы направили в полевой госпиталь. И тут как раз привозят тяжелораненых. Начинаем операции, и через некоторое время выясняется: необходимые медикаменты закончились. Без них продолжать невозможно. Невозможно и ждать, когда доставят новую партию лекарств. Но должен быть неприкосновенный запас. Вызываю в операционную начальника госпиталя, он отвечает, что НЗ не даст, не положено. Убедить словами мы его не могли. Я не выдержал, отошел от операционного стола, вынул пистолет из кармана, навел на этого начальника и под дулом препроводил его к ящику с НЗ. Заставил открыть ящик и выдать необходимые препараты. Затем этот начальник позвонил вышестоящему начальнику, пожаловался на меня. И получил ответ, что я-то как раз повел себя правильно. Потом начальник госпиталя приходил ко мне извиняться. Лучше бы перед ранеными извинился, которых он чуть на тот свет не отправил.

– А мирным жителям Афганистана приходилось помогать?
– Конечно, и они всегда были очень благодарны. Например, к нам, когда мы стояли в Кандагаре, обратился пожилой афганец с просьбой посмотреть его восьмилетнего сына, жалующегося на резкие боли в животе. Мальчик находился в очень тяжелом состоянии, у него пульс был 120, рвота, симптомы перитонита. Наши хирурги спасли ребенка. Так отец потом наведывался к нам и угощал фруктами.

– Ваше самое светлое время в Афганистане?
– Когда отправился на вертолете с оказией на ту сторону границы, то есть в СССР. Лету было меньше часа. Прилетели и оказались «в раю». Зелень, мирные люди. Я тогда целый час пробыл на Родине. Тихое счастье!


Фото Натальи ЧАЙКИ, из архива Петра Зубарева

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here