Питер Джексон оживил прошлое

Про Первую мировую у нас помнят не очень хорошо – ее мрачную тень заслонили Февральская и Октябрьская революции, Гражданская война, которые стали переломом на стыке двух разных миров. А в Европе не так. Первую мировую там назвали Великой войной. Точкой невозврата стала именно она – невозврата к прежнему миру, в чем-то более безмятежному, в чем-то более безответственному. Никогда раньше нации не сталкивались с такой силой и яростью, никогда еще истребление миллионов людей не ставилось на поток при помощи новых машин убийства, не приобретало индустриальный размах. Символично, что такой род войск, как кавалерия, перестал быть значимым именно в Первую мировую. Образ всадника, благородного рыцаря – стерся, да и с идеалистическими мечтами о рыцарском поведении было покончено. Жизнь окончательно вступила в новое время.

Для нас те события кажутся уже отдаленным прошлым, запечатленным только в первых кинохрониках – черно-белых контрастных картинках, где фигурки людей движутся по-мультяшному ускоренно, смешно.

Новозеландский режиссер Питер Джексон, который больше всего известен своей экранизацией «Властелина колец» Толкина, создал фильм о Первой мировой «Они никогда не станут старше», который сейчас вышел на экраны. Не игровой, а документальный.

Фильм начинается как привычная историческая документалка – все те же отрывки хроник, дергающиеся фигурки… и вдруг все меняется: изображение приобретает цвет и четкость, люди и лошади начинают двигаться в своем нормальном темпе. И становятся пугающе настоящими. Пугающе – потому что становится ясно: сто лет – никакой не срок, эта война – рядом.

Джексон использовал огромное количество кинокад­ров из архивов лондонского Имперского военного музея, их он раскрасил и замедлил при помощи новейших технологий. Более того, он тщательно озвучил их. Слышен стук копыт лошадей, шаги солдат, бряцание амуниции. И даже разговоры людей. При помощи сурдопереводчиков Джексон реконструировал слова попавших в кадр и озвучил их. Все вместе производит какое-то непостижимое впечатление. За кадром слышны пожилые голоса, комментирующие происходящее. Использованы интервью с ветеранами войны, записанные в середине века; сейчас, конечно, никого из них нет в живых. Никто не назван по имени – не из пренебрежения, конечно, а чтобы показать: их было очень много. Голоса сливаются в голос целого поколения. Одни из них никогда не станут старше, потому что остались на тех полях, иные выжили, и те и другие навсегда остались молодыми на кинопленке.

Действие разворачивается медленно, и давит ожидание будущего. Вот молодые люди гурьбой записываются в армию, поддавшись общим настроениям; многие приписывают себе год, два, три лишних, чтоб их взяли. Кому-то нечего терять из-за безработицы, кто-то хочет прокатиться – посмотреть мир, а кто-то полон героических мечтаний. Об ужасах, судя по рассказам ветеранов, особенно никто не задумывался – то ли легкомыслие, то ли старая закалка. Вот они тренируются и подшучивают над сержантами, вот их переправляют через Ла-Манш, вот уже близко окопы, слышна канонада… Показаны и названы мельчайшие детали: солдаты добродушно относились к пленным немцам, которые часто стреляли мимо – трудно убить человека. Но ненавидели пулеметчиков – эти не щадили никого и косили людей десятками. Британцы, разумеется, пили чай и в окопах, воду для которого брали из любой лужи, наплевав на гигиену. Трупный запах стоял повсюду… Каждые две недели солдат «цивилизованно» отправляли с передовой в тыл, правда, и там приходилось работать. «Мы вообще были, – рассказывает старик за кадром, – скорее не воинами, а разнорабочими. Надо терпеть – ну и терпели».

Никакой особой жалости к себе, никакой рефлексии по поводу происходящего у них не было. Вот они в кадре, грязные и худые, добродушно смеются (у многих плохие зубы) и обмениваются фуражками с пленными немцами. Скоро атака… Кадров самого боя почти не существует – по понятным причинам. Но кажется – это оттого, что сознание человека, идущего в атаку на пулеметы, выключается; он двигается будто во сне, как машина.

Только в конце фильма мы видим, кому посвящен фильм. У Джексона на полях Великой войны побывал дед, сражался при Галлиполи и при Сомме, был ранен немецким пулеметчиком и благодаря ранению выжил, потому что был отправлен в тыл. Джексон никогда не видел деда, но говорит в интервью, что благодарен тому пулеметчику. Тут, конечно, есть ирония, но чувство понятно: время лечит и такие раны. Немца-пулеметчика повели на бойню, причины которой – имперские амбиции политиков – он понимал, скорее всего, плохо. Да его и не спрашивали. Привет, Ремарк. Прощай, оружие.

Там же, у Соммы, где-то рядом с дедом Джексона сидел в окопе, так же страдал от холода, голода, вшей и смрада от миллиона трупов молодой британский лейтенант Джон Толкин. И он бы остался там, но несчастье помогло, как и Джексону: заболел окопной лихорадкой и остаток войны пролежал в госпитале. Выжил. Двое из его ближайших школьных друзей, с которыми вместе юный Толкин обсуждал литературу и сочинял стихи, погибли на фронте. Джон навсегда возненавидел войны, и роман «Властелин колец», который прославил его гораздо позже, – конечно, о войне, о горьком ощущении безвозвратной потери друзей, невинности и невозможности исцеления, какие бы победы ни были одержаны «в масштабе мировом».

Давно не было такого пронзительного и честного фильма, такого погружения в действительность войны, которое говорит само за себя. Насилие отвратительно, отвратителен обман, с которым заманивают на фронт детей и юношей, все они – одно­временно убийцы и убитые – жертвы войны. Они никогда не станут старше. Это, кстати, цитата из элегии Лоуренса Биньона «Павшим», написанной в самом начале войны, в 1914-м.


Фото kinopoisk.ru

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here