Добровольцы спасают потомство балтийских нерп

В социальных сетях прошла информация: Центр спасения балтийской нерпы набирает волонтеров – грядет строительство снежных укрытий для их подопечных. Домики предстоит возводить на льду Финского залива. Корреспондент «Вечёрки» примкнул к группе добровольцев.

Зачем домики?

Необходимость строительства укрытий для нерп возникла несколько лет назад: держались крайне малоснежные теплые зимы. Дело в том, что кольчатой нерпе необходимо создавать подснежное репродуктивное логовище, где она выращивает своего щенка, который рождается весом всего 4,5 кг, то есть это очень маленькое и беззащитное животное, уязвимое для хищников и непогоды. И нерпа, будучи самой хитрой из всех тюленей, придумала строить такое подобие дома – среди торосов и скал.

Чуть раньше подобная ситуация возникла и в Финляндии – с сайменской кольчатой нерпой: ей не хватало снега. Поэтому финны, проведя исследования, принялись строить первые домики для нерп. В итоге сейчас уже до 90 процентов щенков появляются в искусственно насыпанных укрытиях, столько же выживают. Между тем без этих укрытий погибают не меньше половины.

Время, когда ребята могут работать, крайне ограниченно: это буквально две-три недели с того момента, как устанавливается пригодный лед, и до того, как самки начинают выбирать места для щенения: в десятых числах февраля волонтеры уже завершают работы и покидают лед, чтобы не пугать животных.

По льду на аэролодке

Субботнее утро. Белая гладь замерзшего залива окутана снежной дымкой, через которую угадываются очертания островов. Погода все не может определиться: то ли устроить нам вьюгу, то ли отделаться «первым предупреждением». Но вот небо светлеет, ветер стихает. Волонтеры, облаченные в теплые непромокаемые комбинезоны и куртки, тихо переговариваясь, выгружают из машин на обледенелый старый причал нехитрые припасы. Слышится гудение мотора: из-за изгиба берега, вздымая за собой вихри, появляется аэролодка.

– Держимся за поручни, не высовываемся, не приподнимаемся. Местами будет трясти, за борт не вываливаемся. Если что, стучите меня по шлему, – звучит короткий инструктаж от Вячеслава Алексеева, нашего руководителя – одного из основателей Фонда друзей балтийской нерпы.

Я усаживаюсь на жесткую скамью, цепляюсь за дугу безопасности. Всё, держаться больше особо не за что. Старательно наматываю шарф, натягиваю шапку на лоб до упора, еще сверху капюшон. Кто-то из ребят надевает лыжную маску. Тихо завидую.

Зажигание, «хондовский» контрактный мотор на сто лошадей оживает, обороты двигателя увеличиваются, его рев становится почти оглушительным. Лодка плавно трогается с места. Первые пять секунд – полет нормальный, но дальше начинается нечто невероятное: стальной ветер со снегом наотмашь бьет в лицо. Ветер срывает с меня капюшон, все, что я вижу, – это скачущий белесый горизонт и спины товарищей. Но когда мы прибываем на место и транспорт замедляет ход, понимаешь: хочется еще!

Здесь, на северной стороне острова, недалеко от берега, нас уже поджидают орудия труда – большие снеговые лопаты, Вячеслав привез их заранее, также на берегу установлена зимняя палатка, заготовлены дрова. Выгружаемся на лед. Мне сообщают, что по поводу его толщины можно не волноваться – она составляет 30 – 40 сантиметров, пробное бурение было проведено накануне.

Волонтеры деловито разбирают лопаты и приступают к работе. Время познакомиться.

Программист

Владимир Громов – студент второго курса магистратуры ИТМО, программист по специальности. Участвует в проекте второй год подряд. И кстати сказать, за его плечами есть иной вид волонтерства – конец лета молодой человек провел в пожарном лагере на Ладоге.

– Одно дело, когда ты трудишься интеллектуально, другое – физически, но при этом еще помогаешь спасать животных, – делится своей мотивацией студент. – И пусть тебе не платят, но ты видишь результат своих трудов: в пожарном лагере ребята боролись с огнем на ладожских шхерах, здесь тоже результат не за горами: скоро в этой, казалось бы, обычной куче снега нерпа выроет нору и принесет детенышей.

Зоолог

Семен работает в Зоологическом институте, занимается молекулярной систематикой грызунов. Основателей фонда Вячеслава Алексеева и Елену Андриевскую он знает очень давно, более десяти лет. Регулярно принимает участие в их деятельности.

– Помогаю чем могу. Однажды даже возил детеныша тюленя на своей машине, – улыбается зоолог. – Его нашли под Выборгом, малыша, оторванного от матери. И я вез его к ним в центр. Каково перевозить тюленя? Да как ту же кошку или собаку.

Поучаствовал мой собеседник и в установке датчиков спутникового слежения на тюленей:

– Мы тогда ставили сеть, ждали, пока животное попадется. Затем его нужно втащить в лодку, распутать, прикрепить датчик, отпустить на волю. На словах просто, а так довольно динамичное действо! Вообще меня всегда поражала самоотверженность Вячеслава и Елены: еще до того, как появились спонсоры, ребята все делали на свои деньги, тратясь на рыбу, технику. Они никогда не унывали.

По мнению Семена, сознательность людей растет и не важно, что этому способствует – улучшение благосостояния, свободное время или мода быть социально активным.

Вячеслав

Широкими шагами к нам приближается Вячеслав, облаченный в так называемый сухой гидрокостюм красного цвета. Такие используют спасатели всех северных, снежных стран: это облачение позволяет пробыть в ледяной воде практически неограниченное время, если, конечно, «шевелить ластами» – вырабатывать тепло. Посему он не только руководит процессом, сидит за штурвалом, но и готов, если что, ринуться в полынью.

– Некоторые коллеги нас упрекают: «Зачем вы этим занимаетесь?», – рассказывает, работая лопатой, руководитель мероприятия. – Вроде бы чудесная зима, снега полно! Так, но не совсем. Посмотрите, на льду снега всего десять сантиметров, нерпе же для создания логова нужен как минимум метр. Конечно, балтийская нерпа выводит потомство и среди ледяных торосов и снежных наносов, но лед там часто разрушается. Мы же ориентируемся на нерп, которые ищут маленькие островки и сугробы у прибрежной линии.

Кстати, как нерпы находят снежные кучи, до сих пор неведомо, – даже финские ученые в этом не разобрались, механизм не ясен никому в мире.

Финские ученые опытным путем определили, какой должна быть куча: не менее десяти метров в длину, шириной от четырех до шести метров и высотой около полутора метров. Сооружение довольно большое, и снег необходимо утаптывать, чтобы он был плотным, а конструкция под действием ветра и осадков не расползлась.

Пока самка выращивает потомство, приближаться нельзя даже для наблюдения. Дабы установить, «а была ли нерпа», домики вскрывают уже в апреле: тогда по следам жизнедеятельности животных становится понятно, что происходило.

Впереди еще много работы, но Вячеслав не унывает – планируется из сформировавшегося в этом году «центрального звена» волонтеров обучить руководителей групп, которые будут распределяться по островам залива. Большая работа предстоит по уточнению мест размножения нерпы: летом зверей ловят, устанавливают на них датчики.

Привал

Куча собрана, лопаты в сторону. Пробираемся на берег, собираемся в кружок вокруг палатки. Волонтеры делятся чаем и бутербродами, а также историями.

– Мои родители живут в Выборгском районе, там много рыбаков, все друг друга знают. Однажды три года назад им позвонили, сказали, что нашли тюлененка, у него была челюсть сломана, – вспоминает дизайнер Мария, подливая мне чаю. – Родители связались со мной, я нашла контакты ребят, позвонила. В итоге тюлениху поймали, спасли. Потом меня позвали на ее выпуск. С тех пор помогаю чем могу. И очень хорошо, что люди понимают: рядом с ними – огромный мир, живая природа.

…Небо медленно, еле заметно тускнеет, мы спешно загружаемся в лодку – нужно успеть вернуться до темноты. И снова ветер в лицо, и снег под капюшоном. Но очень хорошо, оттого что видишь, как невероятным образом сплетаются судьбы совершенно разных людей, неравнодушных к проблемам животных.


Фото автора, balticseal.org

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here