Летопись русской революции: так было сто лет назад

1918 год был отмечен крайним напряжением всех боевых и тыловых сил. Противоборствующие лагеря старались  как можно скорее одолеть своих противников и полностью овладеть государственной властью. Но кровавая схватка затягивалась, и сражения вспыхивали в новых и новых местах.

Борьба за Царицын

Летом и осенью 1918-го главным был Восточный фронт, где большевики бились с легионерами Чехословацкого корпуса, которые отправлялись на Дальний Восток для последующего путешествия во Францию, где намеревались участвовать в битвах с германскими и австрийскими дивизиями. Но пока чехи ехали по железной дороге от Пензы до Владивостока, им показалось, что Кремль собирается выдать их Берлину и Вене. Так начался знаменитый Чехословацкий мятеж, который довелось подавлять частям Красной Армии. Подобные операции обучили и дисциплинировали советские революционные силы.

Наркомвоенмор Лев Троцкий говорил в те дни, беседуя с корреспондентом Российского телеграфного агентства (РОСТА), что если бы чехословаков не было на свете, их следовало бы выдумать. Никакие другие способы упрочения армии, пояснил «архитектор Октября», не могли столь стремительно и эффективно отмобилизовать красные полки, как сделали это настоящие сражения под открытым небом. В ноябре мятеж был принципиально подавлен, чехи убрались восвояси, а красные смогли сосредоточиться на событиях под мощной волжской крепостью – заложенным еще в XVI веке легендарным Царицыном.

Этот город имел огромное значение как база по переброске в центральные районы страны различных продовольственных грузов. Через него шла и поставка боеприпасов для красных частей, сражавшихся на Северном Кавказе против Добровольческой армии генерал-лейтенанта Антона Деникина. Естественно, подобный форпост привлекал повышенное внимание всех противоборствующих сил. В августе 1918-го тесно сотрудничавший с германскими оккупантами и не скрывавший своих прокайзеровских симпатий белоказачий атаман генерал Петр Краснов двинул на Царицын Донскую армию. Он, кстати, не брезговал приемами информационной войны.

В город забрасывались хлесткие антибольшевистские прокламации, призывавшие красных к сдаче. Одна из них заявляла: «Сегодня читайте мои листки и в последний раз митингуйте!». Атаман рассчитывал на легкую победу, но крепко просчитался. Защитники важной фортеции заблаговременно создали в Царицыне Военный совет Северо-Кавказского округа, в состав которого вошли Иосиф Сталин, Климент Ворошилов и Сергей Минин. Эти люди, при всех их нравственных изъянах были глубокими тактиками и умелыми организаторами. В короткий срок из разрозненных групп и отрядов были сколочены вполне боеспособные части, сведенные позднее в 10-ю армию.

Костяк их, по словам покойного историка Ильи Берхина, составили украинские металлисты и шахтеры, а также пробольшевистски настроенные украинские шахтеры и донские казаки из бедноты, откатившиеся под натиском кайзеровских батальонов к Царицыну. Кроме того, город прикрывала кавалерийская бригада Семена Буденного, укомплектованная из донских партизан. Оружие держали и 10 тысяч царицынских и пригородных пролетариев. На местных заводах  и фабриках было спешно построено или отремонтировано множество бронепоездов и бронеавтомобилей, отлиты сотни дальнобойных пушек.

Красновские белоказаки дважды – в августе и октябре – вплотную приближались к Царицыну. Однако «счастье боевое» не улыбнулось удалому атаману.  После долгих оборонительных боев части 10-й армии перешли в крупное контрнаступление и отбросили казаков от города за Дон. Особенно отличился прибывший из Москвы Рогожско-Симоновский полк, набранный из рабочих двух заводов – Гужона и «Динамо». В  белых тылах искусно действовала «Стальная дивизия» Дмитрия Жлобы, переброшенная на Волгу с предгорий  Северного Кавказа. В Кремле были очень довольны исходом боевых действий на юге. Ленин даже «обронил», что в истории российского революционного движения героизм Царицынской армии займет величайшее место.     

Железный поток

Примерно в одно время с попытками Петра Краснова взять Царицын активизировались и сражения на Северном Кавказе. Здесь развернула фронтальную атаку Добровольческая армия Антона Деникина, чьи дивизии и эскадроны английский военный министр Уинстон Черчилль называл «моей армией» (имея в виду ее щедрую британскую экипировку). Но большевики тоже не сидели без дела. Для руководства боевыми операциями был сформирован Реввоенсовет Южного фронта, куда вошли Иосиф Сталин, Климент Ворошилов, Сергей Минин и Борис Сытин. Чуть позднее полки и дивизии это фронта объединились в 8-ю, 9-ю, 11-ю армии, а также 10-ю, которая, как известно, прославилась под Царицыном.

Но война есть война. Нелегко складывалась для коммунистов обстановка на Северном Кавказе и Кубани. Красные части, испытывавшие острую нужду в боеприпасах и продовольствии, вынужденно отходили под напором деникинских «добровольцев». Генерал-лейтенант даже занял Екатеринодар (Краснодар) и Новороссийск, имевший выход к Черному морю. Белогвардейцы как бы разрезали отступавшую на Армавир Северо-Кавказскую Красную армию.

Около 16 тысяч красноармейцев оказались зажатыми на Таманском полуострове. Реввоенсовет Южного фронта «скомпоновал» их в Таманскую армию, сражавшуюся под командованием Ивана Матвеева и Епифана Ковтюха. Данная группировка совершила марш-бросок по Черноморскому побережью и, подойдя ночью к Туапсе, ворвалась туда без особых усилий. Далее дорога повела таманцев через горные перевалы к Армавиру. Вместе с бойцами двигались 20 тысяч гражданских беженцев, опасавшихся деникинской власти. 

В ожесточенном ночном бою 12 сентября таманцы разбили 15-тысячный отряд генерала Виктора Покровского, знаменитого тем, что вешал без разбора пленных «левого толка» – как большевиков, так и меньшевиков.  Спустя пять дней рати Матвеева и Ковтюха снова влились в ряды Северо-Кавказской армии.

Осенью 1918-го советские войска добились определенных успехов и на Русском Севере, где надеялись укорениться англичане и американцы. Красноармейцы вместе с балтийскими моряками и петроградскими пролетариями сумели противостоять чужеземным оккупантам и затормозить их марш на Вологду и Котлас. Все эти события – с какой стороны к ним ни подойти – свидетельствовали о бесспорном укреплении правительственной Красной Армии, которая насчитывала к концу 1918-го до миллиона человек. В советских войсках появились грамотные командиры (частично – царского «закала», а частично – из пролетарско-крестьянских низов), отрихтовался надзорно-воспитательный институт политкомиссаров, приступили к делу многочисленные партийные организации (ячейки). Была налажена и система политотделов, постоянно содействовавших работе войсковых комиссаров.

Революционный режим открыто гордился своими военными победами. Ленин вдохновенно восклицал: «Рабочие и трудящиеся крестьяне передохнули от ужасов империалистской бойни (мировой войны. – Я. Е.), они поняли и на опыте увидали необходимость войны с угнетателями для защиты завоеваний их революции, революции трудящихся, их власти, советской власти. Армия создается, Красная Армия рабочих и бедных крестьян, готовых на все жертвы для защиты социализма. Армия крепнет и закаляется в битвах с чехословаками и белогвардейцами. Фундамент заложен прочно, надо спешить с возведением самого здания. Мы решили иметь армию в 1 000 000 человек к весне, нам нужна теперь армия в три миллиона человек. Мы можем ее иметь. И мы будем ее иметь». Чуть позднее вождь добавил: «Красная Армия нужна более всего. Пусть каждая организация Советской России не престает ставить на первом месте вопрос об армии… У нас есть полная уверенность, что мы с контрреволюцией сладим». Отныне Гражданская война входила в качественно новую фазу: Красная Армия могла уже не только обороняться, но и, наступая, стремительно идти вперед.

Политические маневры большевиков

Важным моментом в ведении борьбы за советскую победу стал постепенный переход на сторону коммунистов российского среднего крестьянства. Он стал следствием не столько заботы большевистской партии о массе середняков «как земледельцев, не эксплуатирующих чужой труд», сколько опасения самих деревенско-середняцких слоев относительно возможного успеха белых армий. Деревня боялась, что генералы Краснов, Деникин, Покровский, адмирал Колчак и иже с ними вернут землю помещикам, а сравнительно мелких крестьян заставят долго и бесплатно отрабатывать на барина за разгром господских имений. Большевистские вожди и красные агитаторы умело культивировали эти, скажем прямо, небезосновательные мужицкие страхи. Партия, кроме того, шла к своему VIII съезду – первому коммунистическому «форуму» под небом Москвы (после переноса туда столичного центра весной 1918 года).

На этом очередном съезде намечалось принять новую, вторую, программу партии, ставящую задачей  по строительству в России социалистического общества, а также провозгласить курс на прочный союз со средним крестьянством (вместо прежней его «нейтрализации, предусматривавшей «классовую борьбу» с кулачеством и спайку с беднотой). Теперь – во имя создания массовой, многомиллионной Красной Армии, призванной наголову разгромить белогвардейцев и создать благоприятные международные условия для мировой пролетарской революции, – было решено изменить подход к середнякам. Именно расчет на поддержку со стороны середняцких масс позволил советскому руководству осенью 1918-го объявить Россию единым военным лагерем. 

Говоря о ходе Гражданской войны, мы не вправе пройти мимо событий на национальных окраинах, особенно на Украине и в Белоруссии. Эти территории еще с весны 1918-го, вслед за подписанием тяжелейшего для России Брестского мира, оказались в германских руках. Само собой, немцы постарались установить там подвластные им политические режимы. В Киеве была даже провозглашена монархическая форма правления – там воцарился гетман Павло Скоропадский. В Минске к власти пришла националистически настроенная Центральная Рада. Примерно так же обстояли дела и в новообразованных государствах Прибалтики. Шли кулуарные разговоры о слиянии Эстонии и Финляндии в единое государство, причем Финляндию планировалось конституировать как монархию под скипетром одного из принцев, принадлежавших к германской кайзеровской династии Гогенцоллернов. План «не прошел» во многом из-за резкого неприятия в столицах победоносной Антанты. Но перед советскими вождями и местными коммунистами встала задача «мягкого» изгнания немецких оккупантов и жесткого сокрушения их буржуазно-националистических «подпевал».


Яков Евглевский  

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here