Культовый режиссер представил новый фильм. И этим все сказано

Начать тут надо не с фон Триера. В кино перед показом «Дома, который построил Джек» идет реклама фильма «Воспитательница». Про детсадовца, который сочиняет гениальные стихи, а интересно это только Мэгги Джилленхол. Весь трейлер – трогательные съемки малыша и озабоченное милое лицо Мэгги. Фоном звучат пошлейшие цитаты вроде: «Это маленький Моцарт, как вы не понимаете? Поэзия рождается у него внутри!» Неизвестно, конечно, – может, фильм и прекрасный, а вся беда в рекламном ролике; такое бывает. Но после этого коротенького трейлера весь двух с половиной часовой триеровский «Джек» смотрится как ответочка – издевательский комментарий, расставляющий точки над природой искусства, сущностью художника, гениальностью и прочими мифами.

Ларсу фон Триеру нет места на милом хипстерском фестивале «Санденс», где «Воспитательница» как раз взяла главные призы. Время, когда он был молодым пылким экспериментатором и просто остросоциальным критиком, давно прошло. Теперь он – зрелый провокатор, а это все-таки другая функция. И с респектабельным Канном он тоже расплевался: после давнишней дурацкой шутки про любовь к Гитлеру фон Триер стал в почтенном сообществе персоной нон грата, пожилым анфан террибль. На него закрыли глаза или отвернулись, предпочли игнорировать, как приближение конца света в его позапрошлой картине. В то же время игнорировать его мощь и влияние, как гравитацию планеты Меланхолия, невозможно. Поэтому выкрутились: показали «Дом, который построил Джек» во внеконкурсной программе. И где-то это даже правильно: триеровское кино – давно уже особый жанр, который аршином общим не измеришь. Тут своя атмосфера, всегда немножечко садистская, провокативная, эпатажная и в то же время всерьез отдающая должное размышлениям о морали и эстетике. Судить искусство фон Триера надо по его же собственным законам и в контексте не только других его работ, но и всей его личности. Это – непрекращающийся, и довольно жесткий, диалог со зрителем.

Как все уже знают, фильм – жизнеописание маньяка-убийцы по имени Джек (Мэтт Диллон). На экране мы видим лишь несколько эпизодов из его кровавой карьеры – зато во всех подробностях. Чувствительным к жестокости людям точно не стоит смотреть на эту череду удушений и расстрелов. За кадром – любимый прием режиссера: Джек обсуждает детали с пожилым мужчиной по имени Вердж (Бруно Ганц, сыгравший ангела в «Небе над Берлином» и Гитлера – в «Бункере»). Если Джек – чудовище, пытающееся рассуждать об убийстве как о высшей форме искусства, то Вердж (довольно скоро становится ясно, кто он вообще такой) – тоже малоприятный тип, лицемерный демагог. Триер по своей привычке загоняет зрителя в дискомфортную ситуацию, не оставляя территории, на которой можно занять уютную и комфортную позицию наблюдателя. Более того, он не только загоняет, но и обвиняет в вуайеризме, сладострастном подглядывании, а значит и в соучастии.

Этот дискомфорт – главный инструмент фон Триера. Кажется понятным, почему датчанин взял Мэтта Диллона на главную роль. Красавчик Диллон начинал с молодежных романтических комедий, но что-то в нем всегда было, что не соответствовало норме, – этот тяжелый взгляд слишком глубоко посаженных глаз, эта чуточку чрезмерная худоба, эта слишком массивная челюсть… Диллон вселяет чувство беспокойства своей неправильностью. Он воплощенное творчество фон Триера. Или даже – сам фон Триер.

Если в прежних фильмах датчанин скорее ставил эксперименты над разумом и чувствами зрителя, то «Дом, который построил Джек» – это, похоже, ближе всего к откровенному разговору тет-а-тет.

Нарочито медленный и длинный, как спуск в ад, фильм наполнен рваной мешаниной из стилей и приемов: тут и откровенный триллер с саспенсом, поднимающим из гроба Хичкока; и внезапно очень милый черный юморок, и какие-то немыслимые лирические отступления с рассуждениями про поэзию Блейка, принципы охоты, Глена Гульда, основы готической архитектуры, гитлеровского архитектора Шпеера и бог знает про что еще – все это с врезками в духе учебных фильмов. В конце концов – с киноцитатами из предыдущих фильмов самого фон Триера. Сплошное самолюбование. И герой Диллона сам себе дает прозвище – Мистер Изощренность. «Ты антихрист, не припомню, чтоб мне доводилось сопровождать такого глубоко порочного человека», – возмущается Вердж Джеком.

Все это, разумеется, – про себя самого. И одновременно – про нас, про зрителей и критиков, которые дали фон Триеру титул садиста от искусства. Для него это было средством, методом, единственным зеркалом, способным отразить безумие мира. В нынешнем фильме инструмент срастается с художником; кинопринц датский признает свое сумасшествие, принимает титул маньяка и чудовища, Гитлера от кино – и уверяет нас в этом. Он согласен: прицел винтовки Джека – то же самое, что объектив кинокамеры. Вот, мол, что такое талант, вот где ваш Моцарт.

Конечно, истерика, и невозможно сказать, как в случае с любой истерикой, искреннее это проявление чувств или демонстративное поведение. И то и другое. Как у Достоевского в «Записках из подполья», «Дом, который построил Джек» – смесь страстной исповеди с обвинительной речью в адрес мироздания. Два с половиной часа фон Триер изощренно пытает нас – своими кровавыми сценами, своим занудством, своим морализаторством, которое никогда нельзя отличить от иронии, своей гордыней – при этом нас же упрекая в порочных желаниях. И невозможно сказать, хорош ли этот фильм, нужно ли его смотреть. Вероятно, это неудача фон Триера. Но благодаря своей силе она стоит подороже иных удач у других режиссеров.


Фото kinopoisk.ru

1 КОММЕНТАРИЙ

Добавить комментарий для ВасЯн88 Отменить ответ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here