Выставка в Росфото посвящена 100-летию окончания Первой мировой войны

Три сюжета – про флот, авиацию и медицину – выделены куратором Еленой Агафоновой как «родовые» признаки» Первой мировой – битвы с использованием новейших по тем временам технологий. Линкоры, крейсеры, подводные лодки строятся сериями в Николаеве и Херсоне, Петербурге и Сормове. В Баку создается школа морской авиации. В Пскове работает цех, куда на двух автомобилях привозят контейнер с деталями самолета и оперативно его собирают.

На самолетах устанавливаются новейшие пулеметные системы и поплавковые шасси для приводнения. Появляются санитарные поезда с вагонами-операционными и госпитальные суда, раненых возят на специально оборудованных автомобилях.

Но все это – для профессиональных историков войн, любителей «милитари» и исследователей истории военной фотографии начала ХХ века, которая за малыми исключениями безымянна. Обычный зритель обратит внимание на витрины с подлинными предметами времен Первой мировой войны, которые дополняют фотографический ряд. И сразу заметит маску влажную типа «рыльце». И даже на интуитивном уровне поймет, что против иприта она бессильна. Как, впрочем, и показанные рядом примитивные противогазы.

И тогда на первый план естественно выдвинутся фотографии «без оружия» – футбольная команда линкора «Полтава», матросы линкора «Слава», которые наблюдают солнечное затмение 8 августа 1914 года, гардемарины, отмечающие Пасху. На снимке «Дежурный офицер, снимающий пробу пищи, приготовленной для курсантов офицерской школы морской авиации» – шеф-повар в большом белом колпаке поднес обед офицеру и тот серебряной «хозяйской» ложкой дегустирует суп. Рядом, следуя ритуалу, отдают честь младший офицер, боцман и матрос.

На снимке, сделанном осенью 1917 года в одном из черноморских военных портов, изображены писатель Борис Лазаревский и командир эсминца «Быстрый» Николай Максимов. Лазаревскому было тогда 46, в прошлом военный юрист, он стал литератором. С началом Первой мировой войны Лазаревский вернулся на службу, не прерывая писательских занятий. После Октябрьской революции прошел известный путь: Ростов – Киев – Тифлис – Константинополь – Берлин – Париж. Во Франции был заметной фигурой в русских эмигрантских кругах. Лазаревский считал своим лучшим произведением дневники. Они до сих пор не опубликованы, хотя хранятся в России.

Николаю Максимову было в то время 37 лет, после революции он стал заместителем морского министра Украины. По свидетельствам современников, пытался спасти то, что осталось от императорского Черноморского флота. Но Гражданская война и интервенция выбросили контр-адмирала туда же, куда и писателя Лазаревского, – в эмиграцию во Францию. Интересно, о чем беседовали эти два человека, запечатленные на фотографии всего за несколько дней до Октябрьской революции?

Специальный раздел выставки посвящен Русскому экспедиционному корпусу, который во время Первой мировой войны сражался во Франции. Там показано фото медведя с любопытной биографией. Когда формировалась одна из бригад корпуса, офицеры купили в Екатеринбурге медвежонка, получившего незамысловатое имя Мишка. Он прошел всю военную кампанию, после революции был зачислен в Русский легион. Стал истинным парижанином, на пенсии жил в зоопарке.


Иван МОТЫЛЬКОВ, фото автора

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here