«Не бойся авантюр, они порождают сюжеты»

54

Валерий Попов поделился с «Вечёркой» писательским оптимизмом

Глава Союза писателей Санкт-Петербурга Валерий ПОПОВ отличается завидной работоспособностью: что ни год – книга, и не одна. Это в советское время его издавали раз в пять лет, сейчас – другое дело. Большой книжный «урожай» был собран в прошлом году: у Валерия Георгиевича вышли книги «Ты забыла свое крыло», «Осень, переходящая в лето», «Наконец-то!» в серии «Большая литература», семейная хроника «Жизнь в эпоху перемен». В этом году появился сборник «За грибами в Лондон», в котором иронично описаны путешествия и приключения петербургского писателя. А когда мы сели за столик в кафе и стали беседовать, то позвонили из известного издательства и предложили участвовать в создании литературного сборника «СССР».

– Валерий Георгиевич, вы не находите, что наступает некая девальвация книги? Часто приходится видеть раскладушки с книжным товаром, где, допустим, продаются три мини-энциклопедии всего за сто рублей. На Доме книги как-то висело объявление: «Каждая четвертая книжка – бесплатная». О чем это говорит?
– Это говорит об изобилии книжной продукции, перепроизводстве. Я, кстати, сам покупаю книги по 50 – 100 рублей, и неплохие.

– Свои?
– Нет, до этого я, вернее, мои книги, еще не докатились. В советское время нам в школе рассказывали, как капиталисты ссыпают пшеницу в океан, чтобы цена не падала. Надеюсь, книги «ссыпать» в океан пока что не будут.

– И книжный голод нам не грозит?
– Я бы сказал, что насытиться мы можем, но лакомств мало. Есть массовые издания, которые сообщают то, что все и так знают, и мы можем, как культурные люди, еще раз прочитать про императора Николая II, Сталина, но дело в том, что мало книг индивидуальных, где автор явно хорош и становится любимым. Каждый год нам обещают книжные сенсации, но почему-то они не удивляют. А в литературе главное – индивидуальность писателя, который открывает созданный им мир – манящий, красивый, героический, волшебный. То есть новую вселенную, в которую хочется попасть и жить в ней. Это я и пытаюсь сделать. Думаю, что читатель не ослеп, не поглупел и то, что ему надо, он найдет, добираясь сквозь мусор к самому нужному.

– Прямо как у Маяковского: «Изводишь единого слова ради тысячу тонн словесной руды»…
– Да, пусть будет много книг и среди них – золотые. Но надо обозначить среди книжных груд «лаз» для читателя, иначе его завалит «пустой породой». К сожалению, у нас мало критики, нет компаса в книжном океане, нет серьезного обсуждения книг. Единственный ориентир – премии, но они часто субъективны. Читатель сбит с толку. «Литературный рейтинг» запутан.

– Вы – уже состоявшийся писатель, но все равно ситуацией недовольны. А что делать начинающим авторам?
– Однажды Михаил Веллер сказал: «Хоть своруй – но достань деньги и первую книгу издай». Но так напрягаться стоит лишь ради яркой книги. А чаще всего за собственные деньги издаются те, кто не хочет пройти определенный путь, не хотчет учиться литературному мастерству. Написал – издал – положил на антресоли. И после жалуется, что его затирают. Я веду литературные курсы в Доме писателей и вижу, что многие молодые не читали ни классиков, ни современников, а сразу издали, что написалось, и теперь уже воспитывать их трудно, у них – «книги»! Другое дело – человек с интересной судьбой, талантливым пером, как Эдуард Кочергин, который жил до 60 лет и не тужил, а затем издался, и его книга сразу же стала сенсацией.

В молодости я жил в Купчине, смотрел, голодный, на голубей, сидевших на подоконнике, за которым был безнадежный пустырь, и прежде всего думал о том, что я должен создать себя, написать узнаваемую книгу – а не толкаться локтями, пробивая путь с «никакой» рукописью. А в современной суете, медийном хаосе все забыли про одиночество, в котором только и можно «высидеть» себя… Кстати, с рассказами, написанными именно в Купчине, которое стало для меня «ссылкой», как Михайловское для Пушкина (сравнение, понимаю, нескромное), я и пробился в толстые солидные журналы, что тогда было самым главным для престижа.

– Валерий Георгиевич, вы как-то сказали, что жизнь не скачаешь из Интернета. Но тем не менее у нас все подчинено тому, чтобы сидеть и нажимать на клавиши…
– И об этом я написал повесть «Через Лету обратно» – сколько глупого, смешного, наивного и вместе с тем трогательного в нынешней компьютерной жизни! Многие уже тем и живут: берут из Интернета – и посылают в компьютер издателя. Развитой капитализм: ничего сами не производят, только перепродают.

– Зато, наверное, гонорары хорошие?
– Не очень. Самое интересное, что капитализм не дал гонораров. При социализме тираж книги был сто тысяч, а сейчас – тысяча. И гонорар – тысяча. Каков труд – таков и гонорар.

– В вашей книге «Третье дыхание» у героя сложная жизнь: жена алкоголичка, отец в маразме… Понятно, что это художественное произведение, но насколько оно автобиографично?
– Она автобиографично, но не маразматично. Если внимательно прочитать, то можно понять, что «Третье дыхание» – это про то, как вытаскивают друг друга из беды любящие супруги. Героиня выходит из больницы, и они снова пытаются жить. Это о том, как общий язык, культура, духовная близость, общие привычки и «словечки» вытягивают людей из горя. Кстати, мой отец, ученый-селекционер, в свои 94 года, когда уже не мог ходить, все писал свои научные труды – очень смелые, он не был маразматиком, умер с пером в руках. И у меня вышла книга об отце, который из крестьянского мальчика сделался великолепным ученым.

– Знаю, что вы много писали об отце, ученике Вавилова, – его окружали люди науки. А литературных знакомств у него, случайно, не было?
– Помню, как в конце сороковых у нас, в Саперном переулке, куда мы только въехали, собрались друзья родителей. И я до сих пор помню свое восхищение этими хорошо одетыми и веселыми людьми, вполне состоявшимися. Это было достойное общество. И вдруг выясняется, что я через одно рукопожатие – с Набоковым. Оказывается, Набоков, когда жил возле Женевы, дружил с советским ученым Тер-Ованесяном, который работал в ЮНЕСКО, играл с ним в шахматы. А Тер-Ованесян был другом отца, приходил к нам, и я играл с ним в шахматы. И однажды выиграл, а он пожал мне руку. Ну а потом уже – Набокову – после меня! Мир чудесен.

– Жаль, что талант не передается через рукопожатие…
– Как – не передается? Правда, получается, что это я передал Набокову. И когда я прочел – еще нелегально – «Приглашение на казнь», я обрадовался: наш человек! Писатели не разделяются временем, они соединяются – талантливым словом.

– Теме активного «выбора вариантов» посвящена и ваша книга «Жизнь в эпоху перемен»…
– Да. Отец, когда работал агрономом, сбежал с работы, куда его направили и где нельзя было развернуться, в Ленинград. Это в 1934 году, когда за опоздание на десять минут сажали. Но он не побоялся. Многие ли сейчас способны на такой «прыжок»? Его приняли в аспирантуру, он стал ленинградцем и полюбил этот город. И мне передал свою лихость. Я ведь тоже ушел с работы, и мне все говорили: как так? На что ты будешь жить? И вот такой лихости я бы хотел пожелать всем, кто хочет стать писателем. Пиши с ощущением, что ты уже победил, – и победа будет. Не бойся авантюр – они порождают сюжеты. Я человек вроде бы солидный, но без риска жизни не представляю.

Сейчас собираю записи о литературной жизни. Вот глава «Портвейновый век» – когда главным нашим витамином был портвейн… Не все, правда, выжили. Но по яркости то время – неповторимо. Не говори «унылое время». Важно то, что ты с этим временем сделал. Застой был для меня чудной эпохой: пиши хоть круглые сутки, ничто не отвлекает. И все, что ты напишешь, – сбывается. Жизнь таки расцвела, все мои сюжеты сбылись.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here