Летопись русской революции: как было сто лет назад

Поздней осенью 1918 года большевистский режим отметил, к изумлению своих многочисленных противников, первую годовщину со дня победоносного красного переворота. Многим ненавистникам коммунизма просто не верилось, что ленинское правительство сумеет продержаться целый год. Новому строю зачастую «давали» от нескольких дней до нескольких месяцев.

С дальним прицелом

Большевики готовились к своему празднику серьезно, придавая дате особое, чуть не сакральное значение. Тем паче в 1918-м – в самую первую годовщину Октябрьской революции. Власти приняли беспрецедентное решение: юбилей отмечали дважды – сначала по реальному числу, 25 октября, а затем вторично, по новому, Григорианскому стилю, 7 ноября. Основные мероприятия состоялись в ноябре, причем знаменательную дату праздновали с одинаковым размахом в обеих столицах – и в Москве, куда ленинское правительство переехало еще в марте 1918-го, сразу по подписании Брестского мира с кайзеровской Германией, и в Петрограде, где осенью 1917-го произошла красная революция, перекинувшаяся потом на остальную Россию.

Петроградское городское руководство, которое возглавлял тогда известный партийный лидер и сподвижник Ленина Григорий Зиновьев, вознамерилось заблаговременно наладить добрые отношения Северной Пальмиры с фронтовиками, сражавшимися против чехословацких и иных антисоветских повстанцев. ЦК РКП (б) простил Зиновьеву (да и Льву Каменеву), как выражался в политическом завещании Ильич, «октябрьский эпизод», когда они, опасаясь за судьбу революции, выступили против немедленного вооруженного восстания. Каменева Ленин забрал с собой в Москву, а Зиновьева «оставил на хозяйстве» в Петрограде. Естественно, что в период Гражданской войны связь между Смольным и Кремлем осложнилась, а порой и вовсе обрывалась, отчего команда Григория Зиновьева обретала немалую тактико-управленческую самостоятельность.

Накануне Октябрьских праздников Зиновьев посетил дальние фронты, где бились и питерские рабочие батальоны и куда он привез пламенный привет от революционного Петрограда. «Красная газета» сообщила читателям 1 ноября 1918-го (меньше чем за неделю до праздничного ликования): «Вернулся из двухнедельной поездки товарищ Зиновьев. Председатель Совета комиссаров Северной области побывал на Екатеринбургском фронте и посетил также штаб 6-й армии. В районе действий 3-й армии товарищ Зиновьев побывал на Кунгурском, Тагильском и Лысьвенском направлениях. В деревне Кушва товарищ Зиновьев передал Н-скому Коммунистическому полку знамя за особо доблестные подвиги. Передача знамени совершилась в присутствии громадной массы бойцов с фронта. Недалеко шел горячий бой с чехословаками. Во время приветственной речи товарища Зиновьева с места боя доносилась канонада. Настроение собравшихся фронтовиков было высокоприподнятое. Особенно велик был энтузиазм присутствовавших в большим числе питерских частей…

Товарищ Зиновьев привез с собой на фронт от Петроградского совета 16 тысяч пудов (256 тонн. – Я. Е.) различных подарков, в том числе много литературы. Приветствия из Петрограда всюду встречались фронтовиками-красноармейцами с неописуемым восторгом. Где боевая обстановка позволяла, устраивались большие митинги. По дороге товарищ Зиновьев посетил Бабаево, Череповец, Вологду, Вятку, Пермь, Лысьву, Кунгур, Чусовую, Гороблагодатскую. Во всех этих местах происходили грандиозные рабочие и красноармейские собрания, шедшие с большим успехом. В общем за это время товарищ Зиновьев говорил не менее чем перед 100 тысячами рабочих, красноармейцев и железнодорожников».

Не забудем, что в принятой незадолго до того, летом 1918-го, Конституции РСФСР не было указания на конкретный столичный центр Российской Республики. Чтобы не раздражать в разгар Гражданской войны геройский питерский пролетариат, советская власть не внесла в Основной закон пункт о переносе столицы в Москву. Поэтому до поры до времени в сознании наших горожан еще теплилась надежда, что по окончании всех смут и невзгод правительство вернется на берега Невы. Вот почему поездка Григория Зиновьева на фронт работала не только на большевистскую победу в войне, но и на сохранение, покуда возможно, теоретического столичного статуса петровского парадиза.

Хлопот полон рот

Само собой, поездки и подарки не отменяли и не могли отменить праздничных торжеств. Еще в сентябре, до фронтового вояжа Зиновьева, в Петрограде была образована комиссия по организации Октябрьских праздников во главе с видным профсоюзным вожаком Наумом Анцеловичем. Позднее на совещании руководства этой комиссии с сотрудниками Петросовета, Комиссариата просвещения, профсоюзных структур, Пролеткульта и районных работников был составлен четкий план по украшению площадей, улиц, зданий, мостов. Список насчитывал 71 крупный объект. За дело, по словам историка В. Цыбульского, взялись известнейшие художники, решившие содействовать советской власти. Например, Борис Кустодиев оформлял Ружейную площадь, а Кузьма Петров-Водкин – Театральную. Засучили рукава и другие живописцы – Мстислав Добужинский, Борис Иофан, Исаак Бродский, Натан Альтман, Николай Тырса, а также мастера из двух Обществ – художников имени Архипа Куинджи и архитекторов-художников.

Историки повествуют, что в эти наполненные хлопотами и приготовлениями дни красный Петроград (а большевики с их нескрываемой любовью к европейскому пролетариату нередко именовали его Петербургом) получал приветствия и подарки буквально со всех концов страны. Из армии, из Рязанской губернии, из Поволжья спешили к нам эшелоны с зерном и мукой. Это позволило выдать населению – прежде всего лицам первой продовольственной категории – дополнительно по полфунта (200 граммов) белого хлеба на человека.

К празднику власти приурочили открытие в Петрограде съезда комитетов деревенской бедноты. Ими, помнится, Ленин намечал заменить «обуржуазившиеся» и «прокулаченные» Советы, в которых большевикам не всегда удавалось отстоять первенствующие позиции. Правда, к январю – февралю 1919-го комбеды были распущены, но Кремль постарался рассадить их активистов по Советам и другим учреждениям. В начале же ноября в Петроград приехали делегации просто одетых – в армяках, лаптях, с заплечными котомками – крестьян из провинции: Петроградской, Новгородской, Псковской, Череповецкой, Архангельской, Вологодской, Северодвинской и Олонецкой губерний. Город радушно встречал гостей на вокзалах – гремели оркестры и развевались алые стяги. А затем селян везли в гостиницы, причем 250 человек были размещены в Зимнем дворце, в комнатах царских фрейлин. Всего же ожидались 5 – 6 тысяч бедняков. А реально приехали до 10 тысяч делегатов, тогда как еще в пути находились от тысячи до двух тысяч человек.

Кормили крестьян в самых дорогих ресторанах, где совсем недавно пировала богатая, изысканная публика. Блюда, конечно, на сей раз были нехитрыми, но сытными и вкусными. Потом для комбедовцев устроили различные ознакомительные экскурсии по городу. Особый интерес вызвало мемориальное кладбище героев революции на Марсовом поле. Сельские мужики обнажили головы и благоговейно взирали на могильные плиты, прикрывавшие прах тех, кто погиб за идеи и лозунги обоих переворотов – Февральского и Октябрьского.

Вместить такое число участников не мог ни один зал, и 3 ноября делегаты комбедовского съезда сошлись к 12 часам дня на Дворцовой площади. Вновь играли духовые оркестры и реяли алые знамена. Крестьян приветствовали красноармейцы, моряки, курсанты. Замерзшие люди развели костры и, греясь вокруг них, обсуждали горячие политические темы. Примерно в половине четвертого на дощатой трибуне у Александровской колонны появились руководитель съезда – глава Оргбюро по его созыву Семен Восков, деятели Союза коммун Северной области и московские чиновники – председатель Всероссийского центрального исполнительного комитета (ВЦИКа) Яков Свердлов, народный комиссар просвещения Анатолий Луначарский и другие. Открывая судьбоносное большевистское мероприятие, Семен Восков сказал: «Хотя съезд деревенской бедноты собирается впервые, но союз между рабочими и крестьянами состоялся давно… Пусть съезд всколыхнет весь мир и покажет всем народам, что русская революция крепка союзом рабочих и крестьян…»

Тем же вечером в Народном доме для гостей была дана опера Николая Римского-Корсакова «Садко» с участием Федора Шаляпина. А 4 и 5 ноября работа съезда продолжилась в пленарном и секционном порядке. Принимались различные постановления, в том числе и о формировании красных полков деревенской бедноты. Каждому делегату вручили библиотечку социалистической литературы, политических брошюр и справочников по аграрной тематике. Все крестьяне остались в городе и на праздники.

Широкой поступью

Торжества по случаю первой годовщины Октябрьского переворота начались еще в полночь с 6 на 7 ноября: прозвучало 25 пушечных выстрелов – по реальной дате вооруженного восстания (25 октября). А ранним утром, несмотря на холодный дождь и туман, люди стали собираться в колонны – большевистские лозунги в ту пору магнитом притягивали к себе простой народ. Сперва все устремились к Смольному. Там демонстрантов ждали отменные украшения: ткани и краска загодя свозились со всего города. На трехъярусной арке виднелась пламенеющая надпись: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Высились мачты с громадными флагами, на которых проступали буквы «РСФСР».

Здесь, у Смольного, был открыт памятник Карлу Марксу. Фигуру основоположника изваяли из бронзы и установили на гранитном пьедестале. Мимо монумента прошли демонстрации рабочих и комбедовцев. Проехали и две величественные конные колесницы. На одной из них стояла молодая женщина в белом хитоне, с пальмовой ветвью, а над ее головой проплывал плакат «Миру – вечный мир!». На второй, задрапированной красным бархатом и увешанной хвойными гирляндами, находилась живописная наковальня с исполинскими кузнечными принадлежностями – молотом и клещами. Комбедовцы несли изображения деревенского сеятеля, бросающего в землю хлебные зерна, и пахаря, размашисто идущего за плугом. Площадь пестрела портретами Маркса, Ленина и иных социалистических вождей. Лики были увиты шелковыми лентами, розами и хризантемами.

Чуть позднее колонны потянулись к Марсову полю, и тут, у могил павших борцов, происходила присяга на верность революционному делу. Клятву подкрепили как бы внезапно проехавшие мимо кавалеристы и курсанты артиллерийских школ. Их осенял боевой плакат: «Раньше командирами были сынки буржуазии, а теперь – рабочие». Всего же 7 ноября Марсово поле посетили свыше 600 тысяч человек. По возвращении в районы и на городские окраины люди собирались на короткие, летучие митинги возле своих домов. И шли затем к скудному столу. А в Смольном продолжались торжества. Вечером перед его фронтоном зажглись тысячи разноцветных лампочек (на них работала вся оставшаяся мощь Петроградской электростанции). Окрестное пространство озарили яркие прожекторы. В самом Смольном началось торжественное заседание Петросовета, на котором присутствовали делегации из других городов России, фронтовики и зарубежные коммунисты…

На Неве выстроились расцвеченные огнями и флагами военно-морские корабли и грузовые транспорты. Сверкали также мосты, набережные, Зимний дворец, Петропавловская крепость и вообще все исторические постройки Северной столицы. Везде вспыхивали бенгальские огни, взлетали огненные ракеты, расцветали фейерверки и грохотали салюты. Там и сям сверкали обрамленные лампочками надписи вроде «Земля – трудящимся!», «Кто были ничем, тот станет всем!». На убранном красными полотнищами Невском (который стал уже проспектом 25-го Октября) красовались портреты старых революционеров – французского якобинца Максимилиана Робеспьера; автора «Путешествия из Петербурга в Москву» Александра Радищева; немецкого социалиста XIX века Фердинанда Лассаля (погибшего, кстати, на любовной дуэли, за что его посмертно выбранил Карл Маркс).

Работали театры. Так, мариинская труппа показала пролетарским и комбедовским зрителям революционную оперу «Фенелла». В Народной хоровой капелле состоялся концерт с участием Симфонического оркестра Альберта Коутса, хора Александра Архангельского и профессиональных оперных солистов. В Концертно-театральном зале Музыкально-драматических курсов Бориса Поллака прошли концерты из произведений Чайковского, Бородина, Бетховена, Цезаря Франка. В разных местах выступали партийные ораторы и пролетарские поэты. Праздник продолжался и на следующий день, 8 ноября. В частности, в здании Ксеньинского института благородных девиц под пение «Интернационала» открылся городской Дворец труда.

А 9-го числа на улицах Петрограда резвились дети самых разных возрастов. На Дворцовой площади 50-тысячную ребячью демонстрацию приветствовал с трибуны нарком Анатолий Луначарский. На широком стяге были нарисованы двое пожимающих друг другу руки школьников – городской и сельский, причем надпись гласила: «Да здравствует всеобщее бесплатное обучение!» В школах, клубах и детских домах ребят угощали ужином и чаем. Победившая коммунистическая партия продемонстрировала свою жизнеспособность и готовность сражаться за безграничную власть над всей Россией.


Яков ЕВГЛЕВСКИЙ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here