На Витебском вокзале откроется выставка «Мода русского модерна»

В Картинном зале Витебского вокзала 17 октября откроется выставка «Мода русского модерна». Вы увидите платья времен правления Александра III и Николая II. Все экспонаты – из личной коллекции историка моды Александра Васильева.

Последний вздох столетия

Стиль модерн расцвел на переломе эпох, на рубеже XIX и XX веков, и был последним «вздохом умирающего столетия». Существовал он недолго, какие-то 25 лет, в 1914 году, с началом Первой мировой войны, ему пришел конец. Как, впрочем, и всему девятнадцатому веку.

Выставка костюмов этой эпохи из коллекции Васильева идеально вписывается в Картинный зал Витебского вокзала. Пожалуй, это самый красивый вокзал в Петербурге, а быть может, и в России – он представляет «чистейший прелести чистейший образец» стиля модерн. В экспозиции – платья, пальто, накидки, сумочки, шляпы – те самые, «с траурными перьями», воспетые Блоком в «Незнакомке». Ее призрачный силуэт мерещится на выставке. Блок ведь написал «Незнакомку» тоже на вокзале, в Озерках (до наших дней не сохранившемся), витая в грезах в привокзальном ресторане.

– Платья эти очень хрупкие, они требуют бережного обращения. На них нападает моль, им может повредить свет, влажность, – говорит Александр Васильев. – Почти все платья, попадающие в коллекцию, нуждаются в реставрации.

«Хрупкие-то хрупкие, – думаю я, – а все же пережили на целый век своих владелиц». И от красавиц, когда-то вдохновлявших художников и поэтов, остались только эти временные оболочки из шифона, шелка, кружева…

Императорские и великокняжеские дворцы, особняки аристократов были национализированы, какие-то костюмы пропали, погибли. Но все же великое множество костюмов, принадлежавших нескольким поколениям императорской семьи и петербургской знати, оказались в музеях. А что-то, из гардероба людей попроще, хранилось в сундуках и чемоданах на антресолях.

Здесь шили лучше, чем в Москве

Интересные истории связаны со многими платьями из коллекции Александра Васильева. Например, с бальным платьем, принадлежавшим Татьяне Никитичне Налбандовой-Самсоновой – миллионерше, хозяйке завода «Петровская водка». Оно было сшито для нее в 1912 году, а в 1914-м оказалось вместе с хозяйкой в Париже. Война, революция – Татьяна так и не вернулась в Россию, оставшись во Франции вместе со своими платьями, которые вышли из моды. Так они и пролежали в кофрах полвека. Только в 1992 году внуки заглянули в них, и вдруг среди полуистлевших платьев, корсетов, шляп блеснули бриллианты.

На рубеже веков, в 1900-е годы, в Петербурге было более сотни модных домов и ателье. Как говорит Александр Васильев, в Петербурге шили лучше, чем в Москве, и многие богатые люди приезжали одеваться сюда. Правда, лучшей портнихой того времени была все же москвичка – Надежда Ламанова. Знаменитый французский кутюрье того времени Поль Пуаре, побывавший в Москве, в своих мемуарах «Одевая эпоху» тепло отзывался о ней: «Она открыла мне всю фантасмагорию Москвы, этого преддверия Востока. Как сейчас я вижу иконы, Кремль, миниатюрные колокольни Василия Блаженного, извозчиков, гигантских осетров, икру на льду, чудесную коллекцию современной живописи господина Щукина и вечера в «Яре»…

Белый веер из петушиных перьев, который хранится в коллекции Васильева, принадлежавший Надежде Петровне Ламановой, напоминает об этой талантливой женщине.

Не завидуйте осиной талии

Для платьев пришлось изготовить специальные манекены. Женщины тогда были, в сравнении с нами, более хрупкими и маленькими.

 – Конечно, были и полные дамы, купчихи Кустодиева – тому пример, – объясняет Васильев.

Но все-таки, говоря «женщина Серебряного века», мы подразумеваем изящную даму с точеными чертами лица, лебединой шеей, благородной осанкой и тонкой талией.

Цена осиной талии была высокой – женщины затягивались в корсет так, что едва могли дышать. Так что не завидуйте. Да и мечтать жить в ту прекрасную эпоху – стоит ли? Как говорит Александр Васильев, нужно задать себе вопрос: а кем бы я была тогда? Светской дамой, богемной поэтессой? Или же портнихой, корпевшей над шитьем всех этих роскошных платьев (а шили их вручную), терпевшей капризы и придирки клиенток? А быть может, – что еще хуже – прачкой, отстирывающей без помощи стиральных машин и порошков всю грязь с длинных подолов, подметавших улицы?

Но все равно хочется помечтать и примерить на себя образы минувших эпох и давно покинувших этот мир красавиц.

Актриса Софья Гиацинтова в своих мемуарах вспоминает о том, как увидела на улице Ольгу Леонардовну Книппер-Чехову: «Вся в светлом, шла стройная женщина с двумя мужчинами, державшими ее под руки. Смеясь, она прошла мимо, точнее, прошелестела (теперь женщины так не шелестят – другие ткани, другие походки, что ли)»…

Рассматривая старинные платья, будь то вещи знаменитостей или простых смертных, мы слышим этот нежный шелест, этот едва уловимый отзвук давно умолкнувшей, блестящей жизни. И снова вспоминаем Блока: «Неужели и жизнь отшумела, отшумела, как платье твое?..»


Каролина ПАВЛОВА, фото Татьяны ГОРД

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here