На экраны выходит «Человек, который убил Дон Кихота»

Это фильм Терри Гиллиама, который англичанин снимал 29 лет.

Об этом сразу напоминает грустно-иронический титр в начале картины. Не прошло и полжизни, мол. Терри Гиллиам начинал съемки несколько раз – и они неизменно заканчивались неудачей. За это время изменилась сама концепция фильма, сменились продюсеры картины и даже актеры. Фильм посвящен памяти Джона Херта и Жана Рошфора – артистов, которые на разных этапах должны были сыграть Дон Кихота, но не дожили до окончательной версии.

Тут вспоминается другой долгострой, тоже на условно-рыцарскую тему, тоже про некоего чудаковатого дона, который пытается изменить бессердечный мир, – фильм, тоже забравший силы и годы жизни создателей. Я про «Трудно быть Богом» Алексея Германа. Что-то в них есть общее, в этих картинах. Может, то, что они обе – вершина творчества своих режиссеров и исчерпывающе выражают их дух.

Германовская экранизация братьев Стругацких куда безнадежнее гиллиамовской фантазии по Сервантесу – но таков был взгляд Алексея Юрьевича. Гиллиам далеко не так мрачен. Но может быть, по-своему не менее печален. У него эта печаль облачена не в босховско-брейгелевские химеры, а в более красочные одеяния – как на средневековых миниатюрах. В банальных рецензиях и аннотациях Гиллиама всегда называют «визионером» – определение, затасканное донельзя.

И фильм сразу начинается с довольно горькой и язвительной самокритики в собственный адрес. «Визионером» льстецы называют и главного героя фильма – режиссера-рекламщика Тоби. Его играет Адам Драйвер, герой последних «Звездных войн» и джармушевского «Патерсона». Нескладность Драйвера восхитительна – кстати, своим длинным носом и глазами-бусинами он похож на Леонида Ярмольника в молодости. Первоначально Тоби должен был сыграть молодой Джонни Депп – но Джонни устроил бы изящное кабаре в своем стиле. У Драйвера получается совсем балаган, и это, пожалуй, к лучшему.

Тоби – противный самодовольный тип, который жалуется на то, что приходится работать «в этой вонючей Испании», мастерящий какие-то рекламные видеоподелки. Он и не помнит уже, что десять лет назад, юный и пылающий, приезжал ровно в эти же места снимать полулюбительский фильм о Дон Кихоте. А когда вспоминает – отправляется проведать старых друзей.

Оказывается, что жизнь тихой испанской деревеньки Тоби тогда разрушил до основанья своими съемками. Санчо Панса спился и умер, исполнительница главной роли юная Анжелика (Жуана Рибейро) сбежала от отца, местного станционного смотрителя, в Мадрид – предаваться порокам. А исполнитель главной роли старый сапожник Хавьер – двинулся умом и решил, что он и вправду Дон Кихот. Теперь его показывают туристам за небольшую денежку.

Тоби это все не сильно тронуло бы – но по его собственной глупости и из-за череды совпадений ему приходится пуститься в путешествие по испанской глуши вместе с сумасшедшим сапожником, который принял киношника за своего Санчо. А может, все-таки с самим Дон Кихотом Ламанчским?..

«Вы настоящий Дон Кихот!» – восторженно воскликнул еще юный Тоби, найдя подходящую натуру в лице своего сапожника. А бывает ли настоящий? Это ведь всегда мечта, фантазия, то самое «визионерство».

Под усами, бородой и мощным гримом видно, кто в конце концов сыграл Дон Кихота. Другой замечательный британец – Джонатан Прайс. Когда-то, в молодости, они с Гиллиамом уже работали вместе – над культовой антиутопией «Бразилия». В последнее время Прайс все играет в сериалах корыстных чиновников да фанатичных церковников. Здесь некоторая жутковатая безуминка, сквозящая в его взгляде, нашла себе другое оправдание – и стала святой верой сапожника в то, что он идальго Кихано. Который свято поверил в то, что он рыцарь Дон Кихот. Которого написал Сервантес…

В картинах у Гиллиама всегда – а в нынешней особенно – все такое многосоставное, вложенное одно в другое. В его фильм вплетены и отрывки из дипломного фильма Тоби, и видения безумного сапожника. Современные ветряки превращаются в мельницы, а уже они – в великанов. И сам Тоби уже перестает понимать, где правда, а где фантазия, то самое «визионерство». Зато, как ни странно, теряя связь с реальностью, он все больше начинает походить на человека.

Печальные испанские пустоши и помойки, по которым скитаются и мечтают новые Дон Кихот и Санчо, – почти абсолютно беспредметные ландшафты. Воспаленная фантазия их может населить чем угодно: великанами, колдунами, террористами, святой инквизицией (тут Гиллиам отвешивает поклон своим коллегам по «Монти Пайтону» с их знаменитым скетчем «Никто не ожидает испанскую инквизицию!»), наконец – русскими водочными олигархами, которые скупили все замки…

Пустота заполняется миражами и фантазмами. Это то ли бесконечный сон, то ли средневековый роман с множеством отступлений и переплетающихся сюжетов. То ли попросту – кино, которое тем своим свойством и пленило Гиллиама. Эй, здесь все ненастоящее. Но от этого не менее опасное. Может сожрать целиком, навсегда.

Это то, о чем Гиллиам снимает всегда – и о чем прежде всего он снял этот свой – как всегда, нелепый, затянутый, неровный – но какой-то невероятно достоверный фильм. О святом визионерстве и эскапизме. О том, как всякий раз рискует художник столкнуться с тем, что его творчество ожило. О том, как фантазия может исцелить душевные раны, а может и навсегда затянуть в себя или даже убить – не понарошку, а всерьез. Но это лучше, чем умереть внутренне, отказавшись от фантазии и мечты… Все эти вечные страхи и надежды пожилой англичанин Терри Гиллиам выплескивает на экран абсолютно откровенно, по-детски. Это он сам, Терри, – человек, который убил Дон Кихота. Это его исповедь. Но другая часть правды – той, которую знает Гиллиам и которую в конце понимает Тоби, – Дон Кихот Ламанчский будет жить ­вечно.


Фото kinopoisk.ru

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here