В «Приюте комедианта» готовятся к премьере «Онегина»

Однажды среди школьников, пришедших в театр, режиссер Роман Габриа заприметил мальчика – Илью Лившица и подумал: «Это же идеальный Пушкин лицейской поры, буквально одно лицо! Если когда-нибудь придется с Пушкиным на сцене встретиться, нужно будет непременно этого мальчика пригласить на роль».

И вот спустя несколько лет такой случай представился. По словам худрука «Приюта» Виктора Минкова, режиссер Габриа делает не реконструкцию «Евгения Онегина», не «музей на сцене», а живой и чувственный спектакль. И в нем Илья, которому исполнилось 16 лет (но выглядит он гораздо младше – кудрявый, худенький, стеснительный, картавящий, очаровательно нескладный), сыграет Пушкина-лицеиста. Ему доверено читать текст от автора, но это не рассказчик, а скорее, душа поэта, ангел-хранитель Татьяны Лариной.

Пригодились навыки вокала и владения инструментом, полученные мальчиком с абсолютным слухом в музыкальной школе: в спектакле он будет музицировать на виолончели и петь. Например, пушкинскую стилизацию русской народной песни «Девушки-красавицы, душеньки-подруженьки» исполнит трио с сестрами Лариными, а в сочиненной сцене панихиды по Ленскому, погибшему на дуэли, нараспев прочтет отпевальную молитву.

В премьере, которая состоится в «Приюте» 29 и 30 сентября, заняты молодые артисты Театра «Мастерская» и БДТ. Они занимаются с Ильей упражнениями по сценической речи и дают ему тренинги первого курса театрального института – проводят своеобразный ускоренный курс актерского мастерства, чтобы юный партнер чувствовал себя более уверенно. Но он все равно пока стесняется.

– Это даже хорошо, – считает Габриа. – У нас нет задачи вмешиваться в его природу и разрушать ее. Нам нужна и ценна его зажатость, деликатность. Кроме того, мы же не знаем, каким был Пушкин в ту пору, – возможно, именно таким…

Несуразным подростком предстанет в момент встречи с Онегиным и Таня Ларина. Внешне она «тиха, печальна, молчалива, как лань лесная боязлива», сегодня сказали бы, что закомплексована и совершенно некрасива. Сидит себе одна в своей комнате, поет перед зеркалом, книжки читает, французским увлекается. Ходит в лес, общается с природой. Закрытый человек, который для Онегина не представляет никакого интереса. Тем более что, по версии режиссера, Евгений – не романтический герой, а негодяй, циничный, грубый, самовлюбленный глупец.

Еще один неожиданный образ – русскую хандру, овладевшую главным героем в деревне, – воплотит Юлия Захаркина. Эту роль-состояние в будущем спектакле толкуют на разные лады: как вселенскую тоску, болезнь, смертную скуку… Мистики с лирикой добавит и неординарная режиссерская трактовка. Зритель сразу увидит Татьяну замужней женщиной, светской дамой (благо Александра Магелатова относится к тому типу актрис, которые могут предстать и красавицами и дурнушками).

– Мы как бы «идем обратно», – объясняет Габриа. – Не линейно движемся от начала к финалу повествования, а уже как бы находимся в финале. В моих спектаклях это часто случается. Возможно, потому, что так интереснее рассказывать историю. Кроме того, все-таки главный тезис Татьяны в ее ответе Онегину – в том, что «счастье было так возможно, так близко»… Она была в шаге от счастья, и нам важно обозначить это с первых минут. А дальше мы вместе со зрителем анализируем, почему, по каким причинам этот шаг не состоялся. Если бы мы сказали, что было так, потом так, а стало вот так, получилось бы больше про мораль. Но мы показываем человека, который глубоко одинок, в личной жизни несчастен. Мы даже используем слово «жертвоприношение», будто Татьяна свою жизнь превратила в монастырь. Сама, по собственному желанию. Да, она вышла замуж за достойного человека, серьезного, уважаемого, героя войны 1812 года. Вроде бы всем обеспечена, благополучна, но главного нет: душа ее пуста…

Здесь Татьяна – не просто мечтательная особа. В наши дни она наверняка увлекалась бы визуальными искусствами – как современный «ботан», что общается с миром посредством компьютера. Для Татьяны не важно, как она выглядит со стороны, а Онегин, как человек поверхностный, судит по внешности, обращает внимание на оболочку. Ему неведомо, что внутри у девочки Тани – целый мир. И даже когда он встречает взрослую Татьяну, которая уже умеет себя подать и знает себе цену, его все равно, по словам Габриа, «привлекает фантик, а не конфета».

Сюжетный ход будет подкреплен предельно лаконичным решением от сценографа Николая Слободяника, провокативной хореографией от Алексея Карпенко и концептуальным видеоконтентом от Александры Магелатовой. Укрупнение деталей, материализация сновидений и уходы в воспоминания и грезы будут решены и приемами кино. Камера нарочно сфокусирует зрительское внимание на отдельных элементах: пуля, дерево, цветок, поцелуй… Режиссер обещает: несмотря на кажущуюся эклектичность, спектакль получится цельным, выверенным высказыванием о любви мужчины и женщины.


Мария КИНГИСЕПП

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here