Летопись русской революции: так было сто лет назад

С призывом, вынесенным в заголовок статьи, обратился в самом начале 1880-х годов, незадолго до убийства народовольцами на набережной петербургского Екатерининского канала императора Александра II, либеральный поэт Дмитрий Минаев к назначенному придворным диктатором графу Михаилу Лорис-Меликову.

О конституции заговорили всерьез, на государственном уровне, после революционных событий осенью 1917-го. А утвердили ее – вот уж ирония судьбы – буквально за неделю до расстрела царской семьи в Екатеринбурге. Итак, Петербург, Екатерининский (ныне Грибоедова) канал – Екатеринбург, подвал Ипатьевского дома. Грезы о конституции – принятие конституции… Понадобились, увы, вселенского масштаба бунты и полная смена державной матрицы, чтобы Основной закон сделался из сказки былью…

Как рождались планы

Впервые мысль о написании советской конституции появилась в январе 1918-го, на III Всероссийском съезде Советов. Идею предложили левые эсеры. Ленинцы одобрили инициативу спиридоновцев, но обстановка, складывавшаяся в стране и особенно в Петрограде вслед за разгоном Учредительного собрания, не позволила немедленно заняться столь важным вопросом. На съезде приняли лишь так называемую Декларацию трудящегося и эксплуатируемого народа, а также вердикт о превращении Российской Социалистической Советской Республики в народную Федерацию советских республик. В соответствующем документе говорилось о необходимости разработать конституцию страны, причем это ответственное мероприятие поручалось Всероссийскому центральному исполнительному комитету Советов (ВЦИКу).

В марте ЦК большевистской партии постановил образовать специальную комиссию по подготовке Основного закона. Во главе ее встал председатель ВЦИКа Яков Свердлов. После напряженной работы, развернувшейся уже по перенесении столицы с берегов Невы в древнюю Москву, конституционный проект был 4 июля представлен на обсуждение V съезда Советов – за два дня до левоэсеровского мятежа. А спустя неполную неделю, 10 июля 1918-го (когда сторонники Марии Спиридоновой вынужденно, под конвоем, покинули советский съезд), Основной закон РСФСР был единогласно одобрен на V съезде Советов. В преамбуле значилось, что этот документ состоит из двух неделимых частей – Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа (утвержденной за полгода до того, в январе 1918-го) и конституции страны (введенной в июле). Прямо в тексте преамбулы содержалось поручение Наркомпросу (Народному комиссариату просвещения) приступить во всех без изъятия школах и иных учебных звеньях к изучению ключевых пунктов только что принятой конституции, а равно разъяснять и истолковывать ее формулировки.

Цели и методы

Сама по себе подача материала отличалась своеобразием и даже оригинальностью, особенно если учесть психологию тогдашнего российского общества. «Основная задача рассчитанной на настоящий переходный момент Конституции РСФСР, – гласила 9-я статья главного закона, – заключается в установлении диктатуры городского и сельского пролетариата и беднейшего крестьянства в виде мощной всероссийской советской власти в целях полного подавления буржуазии, уничтожения эксплуатации человека человеком и водворения социализма, при котором не будет ни деления на классы, ни государственной власти».

И далее провозглашалось: «Российская Республика – есть свободное социалистическое общество всех трудящихся России. Вся власть в пределах РСФСР принадлежит всему рабочему населению страны, объединенному в городских и сельских Советах. Советы областей, отличающихся особым бытом и национальным составом, могут объединиться в автономные областные союзы, во главе которых, как и во главе всяких могущих быть образованными областных объединений вообще, стоят областные съезды Советов и их исполнительные органы. Эти автономные областные союзы входят на началах Федерации в РСФСР. Верховная власть в РСФСР принадлежит Всероссийскому съезду Советов, а в период между съездами – Всероссийскому центральному исполнительному комитету Советов».

Новые хозяева жизни любопытно решали вопрос о трудовой занятости населения. Труд признавался обязанностью всех граждан Российской Республики, а посему вводился фактически заимствованный из Священного Писания принцип: «Не трудящийся да не ест».

Провозглашалась также обязанностью всех граждан – «в целях всемерной охраны Великой Рабочей и Крестьянской Революции» – защита социалистического отечества. Власть устанавливала всеобщую воинскую повинность. Впрочем, и здесь наблюдалось некое разнообразие: «почетное право защищать Революцию с оружием в руках» получали только трудящиеся. Нетрудовые же элементы должны были «отправлять иные военные обязанности», то есть заниматься прифронтовыми и тыловыми работами.

Весьма детально и постатейно разбирал Основной закон «Конструкцию советской власти» как в Центре, так и на местах. Высшими полномочиями наделялся Всероссийский съезд Советов. Его составляли представители городских Советов (из расчета один депутат на 25 тысяч избирателей) и посланцы губернских советских съездов (из расчета один депутат на 125 тысяч жителей). То есть голос одного горожанина (в большевистской трактовке – заводского рабочего) приравнивался к пяти голосам сельских мужиков.

Советская конституция не побрезговала изъятием избирательных прав у целых категорий населения, не вмещавшихся в прокрустово ложе новой жесткой идеологии. «Руководствуясь интересами рабочего класса в целом, – извещала статья 23, – Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика лишает отдельных лиц и отдельные группы прав (так в тексте. – Я. Е.), которые используются ими в ущерб интересам социалистической революции». Практически из участия в выборах «изымались» лица, прибегающие к наемному труду для извлечения прибыли; лица, живущие на нетрудовой доход, как-то: проценты с капитала, доходы с предприятий, поступления с имущества; частные торговцы, торговые и коммерческие посредники; монахи и духовные служители церквей и религиозных культов; служащие и агенты бывшей полиции, Особого корпуса жандармов и охранных отделений, а также члены царствовавшего в России Дома; лица, признанные в установленном порядке душевнобольными или умалишенными, а равно лица, состоящие под опекой; лица, осужденные за корыстные и порочащие преступления на срок, установленный законом или судебным приговором. Так возник устойчивый контингент «лишенцев», чей грустный статус был отменен только в декабре 1936 года, с принятием «Сталинской» Конституции Союза ССР…

Согласно введенному порядку, Всероссийский съезд Советов, обладавший всей полнотой власти, избирал Всероссийский центральный исполнительный комитет Советов (ВЦИК) в числе не свыше двухсот человек. Этот орган и являлся высшей властью Российской Советской Республики в перерыве между съездами Советов, которые должны были созываться не реже двух раз в году. ВЦИК образовывал для общего управления делами Российской Советской Республики правительство РСФСР – Совет народных комиссаров (Совнарком) и его отделы (народные комиссариаты, или наркоматы), которые призваны были руководить конкретными отраслями управления. Совнаркому, над коим в тот момент стоял сам Владимир Ленин, вменялось в обязанность издавать декреты, распоряжения, инструкции и «вообще принимать все меры, необходимые для правильного и быстрого течения государственной жизни».

Конституция учредила 18 народных комиссариатов (отделов) по отраслям управления. При каждом народном комиссаре учреждалась – под его руководством – коллегия, решавшая вместе с ним все текущие проблемы. В конституционном документе подробно разбирался и вопрос о местных органах власти – как о Советах депутатов, так и о съездах Советов (областных, губернских, или окружных, уездных, или районных, и волостных). Творцы Конституции – в условиях политической нестабильности и ожесточенной Гражданской войны – умышленно не называли столичного града России: в марте было обещано, что после нормализации общегосударственной жизни столица вернется на берега Невы, но красная элита хотела остаться в Москве – там было куда спокойнее и комфортнее, чем в мятежном и приграничном Петрограде. Но сказать об этом вслух было пока преждевременно. Поэтому в статье 58 говорилось лишь, что в обоих главных центрах (причем Петроград был почему-то поименован Петербургом, как желал, кстати, народный комиссар просвещения Анатолий Луначарский) городской Исполнительный комитет местного Совета должен состоять не более чем из сорока членов.

Дело о правах

В выборах всех уровней могли участвовать и даже быть избранными граждане РСФСР, достигшие к дню выборов 18-летнего возраста. Вообще проблема прав и свобод, о которой большевики так любили повитийствовать в своей дореволюционной партийной программе, теперь, после их победы в борьбе за власть, стала рассматриваться под иным углом. По статье 13 – «в целях обеспечения за трудящимися действительной свободы совести» – церковь в обязательном порядке отделялась от государства и школа от церкви, а за всеми гражданами признавалась свобода религиозной и антирелигиозной пропаганды. Что вышло из этого на практике – хорошо известно.

То же самое касалось свободы слова и печати. Их понимали отныне в крайне прикладном, пропагандистско-агитационном смысле. Статья 14 уже не стеснялась в выражениях: «В целях обеспечения за трудящимися действительной свободы выражения своих мнений, РСФСР уничтожает зависимость печати от капитала и предоставляет в руки рабочего класса и крестьянской бедноты все технические и материальные средства к созданию газет, брошюр, книг и всяких других произведений печати и обеспечивает их свободное распространение по всей стране». Такие нормы вполне увязывались с ленинскими установками в опубликованных по весне 1918-го «Очередных задачах советской власти»: «Печать, – восклицал вождь, – должна служить орудием социалистического строительства, знакомя во всех деталях с успехами образцовых коммун, изучая причины их успеха, приемы их хозяйства, ставя, с другой стороны, «на черную доску» те коммуны, которые упорно хранят традиции капитализма, то есть анархии, лодырничанья, беспорядка, спекуляции». От свободы слова – голубой мечты старой русской интеллигенции – осталась бледная тень…

Нечто подобное затронуло и митинги с шествиями. Граждане как будто обрели право на них, но с многозначительной оговоркой, что власть предоставляет в распоряжение рабочего класса и крестьянской бедноты – только им! – «все пригодные для устройства народных собраний помещения с обстановкой, освещением и отоплением». Никому другому подобные удобства не полагались. Помимо того, ставилась задача обеспечить рабочим и беднейшим крестьянам «полное, всестороннее и бесплатное образование».

Первая советская Конституция, принятая в июле 1918-го на V Всероссийском съезде Советов, просуществовала в течение почти семи лет – до мая 1925-го, когда XII Всероссийский съезд Советов утвердил обновленный республиканский Основной закон Российской Социалистической Федеративной Советской Республики – в тот момент уже интегральной части бескрайнего Союза Советских Социалистических Республик.


Яков ЕВГЛЕВСКИЙ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here