Новый законопроект о свободном посещении реанимации должен учесть мнение как врачей, так и родственников больных

Госдума приняла в первом чтении законопроект о допуске в реанимацию и палаты интенсивной терапии родственников больных. А департамент здравоохранения Москвы официально разрешил навещать родственников в отделениях реанимации и интенсивной терапии. Круглосуточно и во всех стационарах.

Минздрав разработал соответствующие рекомендации и памятку для родственников, которую они должны подписать перед входом в реанимационный зал. Что касается Москвы, то там уже год как запущен пилотный проект и, соответственно, выработаны оптимальные модели, как это должно быть. И скажем сразу: нигде не предусмотрена ситуация, чтобы кто угодно и когда угодно мог войти в реанимацию. Во-первых, только родственники, и не более двух к пациенту. Есть запрет на пребывание в палате во время выполнения лечебных процедур. Введены дополнительные требования по соблюдению тишины и санитарии.

Если Госдума проголосует за законопроект о разрешении посещений, то двери реанимаций должны будут открыть все стационары страны.

Обсуждаемый в Госдуме законопроект должен ответить на все вопросы, связанные с возможностями допуска. Учтут мнение и врачей, и пациентских организаций, ибо это несомненно благое дело имеет и свои «подводные камни». С одной стороны, реанимация не должна превращаться в «проходной двор», с другой – каждый тяжелобольной имеет право на то, чтобы рядом с ним был близкий ему человек.  

Говорят родственники

Татьяна ЮРЬЕВА:

– Меня по моей просьбе пропустили в реанимацию, где после операции лежал мой отец. Я его успокаивала, говорила и сама верила (хотя ситуация была тяжелейшая), что его скоро переведут в обычную палату. Мне кажется, мое присутствие его поддерживало. Но безусловно, родственники должны быть готовы к тому, что увидят. Например, маленькая деталь: порой больных приходится фиксировать в кровати. Это делается для того, чтобы больной не сорвал с себя различные трубки (человек, например, еще полностью не пришел в себя после наркоза). А несведущему покажется, что над его больным родственником просто издеваются. 

Людмила СЕРОВА:

– У меня мама умирала в реанимации. Просила пустить – ни в какую. Нет. Я даже не знала и не понимала, что она умирает. День, другой, третий в реанимации. Надеешься, что ее, как и других пациентов, на следующий день переведут в обычную палату. Приносила ей воду, памперсы. И тут звонок (я дома была): ваша мама скончалась. Мое состояние – не передать.

Анастасия ЛАРИОНОВА:

– Родственница долгое время лежала в реанимации. С онкологией. Была тяжелая операция. Меня пустили, может быть, потому, что я медик. Я приезжала, была рядом. К сожалению, потом начались послеоперационные осложнения, с которыми уже невозможно было справиться. Она умерла. Но то, что я могла приходить к ней, говорить с ней, беседовать с медиками, – это плюс. Я точно знаю, что медики сделали все возможное для спасения жизни. И я также знаю, что уходила моя родственница, осознавая, что ее не бросили, что мы с ней.

Говорят ведущие врачи Петербурга

Антон ПОВЗУН, главный врач клиник НИИ скорой помощи имени И. И. Джанелидзе:

– Не понимаю, почему такая шумиха поднялась вокруг возможности посещения реанимации родственниками. В нашем институте и раньше посещение не было запрещено. Все согласовывалось с родственниками в индивидуальном порядке, то есть определенных часов посещения у нас нет. Хотят посетить, за руку подержать, поговорить, если больной в сознании – пускаем, конечно. Не всей семьей сразу, а только по одному человеку. И с соблюдением санэпидрежима: чтоб родственник надел халат, бахилы. Перед отделением реанимации висит памятка Минздрава о том, как себя вести в реанимации. Родственники читают. Если в приказном порядке введут взятие подписи у родственников, что они ознакомлены с правилами и обязуются их соблюдать, будем брать подписи. Не проблема. Ничего плохого от посещения реанимации мы не видим.

Алексей ЯКОВЛЕВ, главный врач Городской инфекционной больницы имени С. П. Боткина:

– У нас система посещения реанимации отлажена, но в клинике – отдельные реанимационные палаты, в которых стоят видеокамеры. Семья может выбрать – наблюдать за больным, не заходя в реанимацию, или сидеть у постели.   Так что у нас уже все обеспечено. Но будет гораздо сложнее тем больницам, где в реанимационных залах много больных. Допустим, соседнему пациенту срочно нужно сложное медицинское вмешательство, один взгляд на которое может привести некоторых посетителей в полуобморочное состояние. Что тогда? Или посетитель нечаянно может толкнуть монитор, задеть трубки жизнеобеспечения и даже не заметить. А это может привести к фатальным последствиям. Мне кажется, что в законе должно быть четко прописано, что допуск должен разрешать завотделением или лечащий дежурный врач в зависимости от ситуации, которая на данный момент складывается в реанимации. Ведь ответственность за здоровье пациента – именно на них, а не на посетителях.

Дмитрий СУСЛОВ, ведущий научный сотрудник Российского научного центра радиологии и хирургических технологий, зам. главного трансплантолога Петербурга:

– Идея пускать родственников в реанимацию – благая. Но все ли больницы в России к этому готовы? Я бывал в разных городах и скажу: у нас, увы, часто реанимационные залы отличаются от аналогичных в развитых странах. Не всегда есть необходимая вентиляция, оставляет желать лучшего санитарное состояние. Там по штату одна реанимационная сестра на двоих больных, у нас может быть и на шестерых. На мой взгляд, тотально по всей стране и во всех больницах внедрять свободный допуск – преждевременно. Есть возможность без особого риска заноса инфекции пускать к больному – тогда почему бы и нет? И конечно, нужно предварительно говорить с родственником, предупреждать, что такое посещение может быть тяжелым по психологическим причинам.

Алексей БАИНДУРАШВИЛИ, директор Детского ортопедического института имени Г. И. Турнера, главный детский травматолог-ортопед Петербурга:

– Да, я сторонник того, чтобы родители находились рядом с детьми, в том числе в реанимации. Ребенок, впервые открывший глаза после наркоза, должен увидеть не реаниматолога, не меня, а маму! И выздоровление тогда пойдет быстрее. Поэтому у нас давно разрешено посещение. Но – не всех пациентов, решение принимается индивидуально лечащим врачом. Если, например, ребенок после тяжелой сочетанной травмы, с трахеостомой, то видеть его родным – огромный психологический стресс. Стоит ли в подобных случаях разрешать посещение?

И это должно быть четко прописано в законе, чтоб не получилось так: вот тут написано, что я имею право войти, и я войду! А не пустите – завалю вас жалобами!..

Владимир ЖОЛОБОВ, исполнительный директор РОО «Врачи Санкт-Петербурга»:

– Что-то я пока не читал, а как законодательство будет защищать интересы третьих лиц, то есть других пациентов? Когда я работал главврачом больницы и мы иногда пускали родственников в реанимацию, то других больных закрывали ширмами. И кто будет ставить эти ширмы в больших реанимациях, кто будет смотреть за родственниками? Отдельного медика выделять? Но таких ставок сегодня не существует. Легко пойму тех пациентов, которые категорически не захотят,  чтобы совершенно посторонние люди их видели в столь беспомощном положении. Вы только представьте ситуацию, если чьи-то посетители снимут другого пациента на телефон, да еще и видео в Сеть выложат? В общем, много возникает вопросов. Мы со своей стороны как общественная организация врачей тоже выскажем свою позицию.


Фото Лидии ВЕРЕЩАГИНОЙ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here