Как Интернет меняет наш язык

Со времен создания азбуки и изобретения Гуттенбергом печатного станка книжная культура только развивалась, объединяя интеллектуальные порывы мыслителей разных эпох и стран. Казалось бы, так будет всегда. Но цифровая эпоха смешала все карты и начала трансформировать, «дигитализировать» («цифровать») язык. «Вечёрка» поинтересовалась у профессора факультета журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова председателя Стилистической комиссии Международного комитета славистов (под эгидой ЮНЕСКО) Натальи КЛУШИНОЙ, насколько велико влияние Интернета на язык и как случилось, что медиакультура начала противостоять книжной.

– Я бы сказала, что все равно в приоритете остается речь книжная, письменная, зарегулированная и отшлифованная. Ведь книжная эпоха формировала несуетность мысли, ценила эстетику молчания и учила, по Пушкину, «удерживать вниманье долгих дум». Собственно, печатная книга стала материализованной ноосферой Вернадского, – поясняет Наталья Ивановна. – А Интернет породил новый тип культуры – медиакультуру, которая потеснила культуру книжную и заменила ноосферу инфосферой. Лаконизм, обрывочность мыслей, клиповость сознания, болтовня и самопрезентация – маркеры современной медиакультуры, которую можно рассматривать как антитезу культуры книжной. Язык в Интернете становится другим.

Лучшими интернет-текстами сегодня, пожалуй, были бы афоризмы Козьмы Пруткова («Бди!», «Никто не обнимет необъятное!» и др.). Компрессия текстов обусловлена границами экрана. Длинные тексты в соцсетях и чатах остаются непрочитанными. Не случайно социологические замеры аудитории включают параметр «глубина просмотра» – как долго читатель задержался на конкретном тексте в Сети. А «Твиттер» вообще строго параметризует свои тексты по количеству знаков. Но в этом и спасение человека от стресса, вызванного информационным потоком в Сети.

Интернет, как и Пушкин, после которого русский литературный язык стал другим, раздвинул границы дозволенного для устной стихии, сделал разговорность своей ведущей чертой. И если заглянуть вперед, то мы стоим на пороге создания нового, дигитального варианта языка, активно утверждаемого в современном обществе. И как в истории любого литературного языка, в творимой на наших глазах истории языка дигитального можно уже выделить несколько периодов: Web1.0, Web 2.0 и Web 3.0.

Web 1.0 – это так называемый старый Интернет, практически не отразившийся на литературном языке. Эпоха институализации Сети, когда общественные институты (медиа, официальные организации) создавали сайты и электронные версии изданий. Язык Web 1.0 равен литературному языку традиционной эпохи, подчиняется ее нормам и только, как почки на деревьях, накапливает изменения, которые раскроются в эпоху Web 2.0.

Эпоха Web 2.0 вошла в историю как эпоха твиттер-революции и революции соцсетей. Web 2.0 открыла в Сети шлюзы для пользовательского контента – любой человек смог создавать и выкладывать свои тексты в ЖЖ, в «Фейсбуке», «ВКонтакте» и на других интернет-платформах. Язык Web 2.0 – это язык текущего момента. Пользователи Интернета, в том числе и мобильного, в чатах, эс­эмэсках, в мессенджерах и соцсетях творят новый язык новой эпохи. Интернет в своей виртуальной лаборатории экспериментирует со стихией разговорной, ненормированной, а иногда и ненормативной речи, жонглирует заимствованными словами и неологизмами, создает язык эмодзи и использует мемы в качестве крылатых слов и выражений.

В языке Web 2.0 гифкам и стикерам, смайликам и эмотиконам отводится не менее важная роль, чем буквам, запятым, абзацам и дефисам. И этот язык становится выражением наших мыслей: «Я (сердечко) Петербург», #москвалучшийгородземли.

А на пороге уже Web 3.0 – этап развития интернет-технологий, который может привести не просто к дигитализации языка, а к его дегуманизации. Создание чат-ботов, генераторов стихов и генераторов новостей, роботизация текстов, уже сегодня существующие, вытесняют человека из языкового бытия. Успешно протестированный недавно робот Вера прекрасно выполняет функции менеджера по кадровым вопросам: шлет ответы на резюме и проводит собеседования по телефону, правда пока еще предупреждая, что она робот. Роботизированный язык – это искусственный язык, но в отличие от эсперанто или азбуки Морзе удачно мимикрирующий под естественный. И вполне вероятно, что человеку дигитальному придется переформулировать онтологические вопросы цифровой эпохи: не «Гугл» тебе в помощь», а «Сеть, знай свое место».

Эсхатологические мотивы всегда сопровождают смену эпох. Но логика жизни показывает, что, как бы ни менялся язык, как бы мы ни сопротивлялись этим изменениям, он есть и останется способом выражения наших мыслей и способом сохранения культуры – книжной, цифровой и неведомой пока нам культуры будущего.


Коллаж Сергея БОНДАРЕВСКОГО

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here