С легкой руки Петра I в наших лесах поселились «голландцы» и «южане»

Самая «усадебная» магистраль Петербурга – Петергофское шоссе – известна в первую очередь дворцово-парковыми ансамблями. И очень немногие знают, что благодаря им на российском Северо-Западе появились растения, ранее никогда здесь не произраставшие.

Сказать спасибо за появление в нашем ареале «голландцев» и гостей из Черноземья нужно Петру I. По его повелению в 1710 году заложили Петергофскую дорогу, которая по замыслу должна была конкурировать по роскоши и благоустройству со знаменитой дорогой в Версале. Для этого вдоль линии дороги в три ряда были «нарезаны» наделы и розданы знати для строительства на них красивых загородных усадеб и дач.

Ну а какая усадьба без сада? Тем более что император наказал на внешнем виде усадеб не экономить, да еще с обязательным условием – заказывать для этого из Голландии ростки культурных саженцев.

Говорят, что Петр больше всего любил дубы и сосны, поскольку часто сажал именно их. Но это не совсем так.

– Когда я готовила диссертацию, лично читала его записи. Любимым деревом Петра была липа. Он ее просто обожал! По сохранившимся историческим документам в одной только Голландии император заказал 2,5 тысячи саженцев липы, – рассказывает Ольга Вершинина, кандидат биологических наук, сотрудник Ботанического института им. В. Л. Комарова.

Дело было в 1704 году, более трехсот лет назад, но оцените тщательность менеджерского подхода Петра. Первое препятствие – логистика. Эти саженцы везли из Амстердама в Ревель (ныне Таллин). Затем из Ревеля деревья доставили в новую российскую столицу и высадили в парках Петергофской дороги. Второе – сохранность груза. Каждая липа была упакована с корневой системой с большим комом земли. По расчетам Ольги Вершининой, земляная подушка составляла не менее четверти кубометра каждая. А саженцев, как уже было сказано, насчитывалось больше двух тысяч.

Но на этом ботанический эксперимент императора не закончился. Дело в том, что сортовые липы на Карельском перешейке никогда не росли. Было понятно, что просто так на новом месте они не приживутся. Понимал это и Петр I. «Поэтому для посадки саженцев он заказывал из Воронежской и Белгородской областей обозы с черноземом. И не сколько-нибудь, а сотни тысяч тонн ежегодно», – поясняет биолог.

А теперь представьте, какое количество семян, клубней, луковиц и корневищ растений прибыло вместе с землей из Голландии и Черноземья. Самое интересное, по словам Ольги Вершининой, что многие растения-переселенцы в итоге у нас прекрасно прижились, акклиматизировались и произрастают по сей день.

– Я была потрясена удивительным ареалом многих краснокнижных видов в парках Петергофской дороги. Некоторые луковичные, которые только там в России встречаются, растут в дикой природе по всей Голландии. Эти огромные популяции растений, несмотря на все дальнейшие изменения, выжили и создали новый тип экосистемы, – констатирует ученый. 

Совсем другая судьба была уготована дворцам и усадьбам Петергофской дороги, большинство которых, увы, не сохранились до наших дней. Именно «прибывшие» растения зачастую остаются единственным наглядным доказательством того, что на том или ином месте когда-то был разбит парк, прилегавший к усадьбе вельможи.

– То, что растет в под­леске, не изменяется, даже если на смену липам приходит коренная для наших земель порода – ель, – объясняет Ольга Вершинина. – В итоге вы заходите в дремучий лес, и при этом внизу под ногами видите голландские краснокнижные виды растений! Они словно индикаторы старых парков.

Итак, кто же приехал к нам из Нидерландов вместе с саженцами лип? Биолог приводит пример одного из таких растений – хохлатки промежуточной. Это нежное весеннее растеньице, обычное для Европы, но в наших краях не встречающееся нигде, кроме старых парков. Западная граница ее естественного ареала произрастания проходит по Бельгии и Франции. Кстати, декоративные сортовые хохлатки выращивают садоводы-любители, поэтому, возможно, внешний вид растения современным петербуржцам довольно знаком.

 Еще один парковый вид – чина льнолистная. Вершинина утверждает, что ее можно найти практически во всех старых парках Карельского перешейка и Петергофской дороги. Причем у нас чина произрастает в статусе «редкий вид». А вне России наша ботаническая мигрантка считается типичным европейским сорняком.

Южнорусские переселенцы тоже пустили корни на петербургской земле. Из Черно­земья с обозами земли приехал колокольчик болонский. Он, кстати, широко распространен по всей Южной Европе, а вот наши края – самое северное его местообитание. Что уж говорить о ветренице лютичной, ее, скорее всего, видел каждый. Но в следующий раз, гуляя по лесу, вспомните, разглядывая ковры из ветреницы, что растение к нам из Черноземья занесло благодаря все той же приусадебной ботанике императора. Возможно, именно «пришельцы» у вас под ногами расскажут об истории больше, чем камни исчезнувших дворцов.


Вера СВИРИДОВА, фото Натальи ШЛЁМИНОЙ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here