Летопись русской революции: так было сто лет назад

Ленин писал, что Октябрьская революция в значительной степени носила в свои первые месяцы буржуазно-демократический характер, решая зачастую те проблемы, которые не были решены Временным правительством после падения царского режима. А настоящие социалистические перемены, утверждал вождь, развернулись по весне 1918 года, когда власть приступила к глубоким аграрным преобразованиям в деревне, начав наделять землей беднейшее русское крестьянство.

С думой о мужиках

Линия на союз с беднотой (и, стало быть, «арифметическое» распределение земли по едокам) вызвала естественное сопротивление зажиточных слоев сельского люда – представителей так называемого кулачества. Эти люди тоже хотели раздела помещичьих усадеб, но в соответствии с иным принципом: землю должны были предоставлять не по числу едоков, а «алгебраически» – по количеству скота, в чем у богатых было очевидное преимущество перед прочими деревенскими жителями.

Но перед коммунистами стоял вопрос о построении мифического светлого завтра. И летом 1918-го Ильич душевно восклицал: «Теснейший союз и полное слияние с деревенской беднотой; уступки и соглашение со средним крестьянином; беспощадное подавление кулаков, этих кровопийц, вампиров, грабителей народа, спекулянтов, наживающихся на голоде, – вот какова программа сознательного рабочего. Вот политика рабочего класса!» Да, в политических метафорах с Лениным мало кто мог сравниться…

И далее вождь мирового пролетариата конкретизировал «программу сознательного рабочего». Кулаки, разъяснял Ленин, это самые зверские, самые грубые, самые дикие эксплуататоры, не раз восстанавливавшие в истории других стран власть помещиков, царей, попов и капиталистов. Большевики громогласно заявляли: кулачество хотело костлявой рукой голода задушить советские порядки. Наживаясь на народных бедствиях, нещадно угнетая неимущих, оно сосредоточило в своих руках громадные запасы хлеба и спекулировало ими, пряча его от советских органов в укромных местах и не желая сдавать государству по твердым ценам. Кулаки, правда, возражали, что разное по кондициям зерно должно иметь разную стоимость, но коммунисты не намеревались воспринимать классово чуждую логику.

Весной 1918-го – в обстановке непрерывного революционного хаоса – в городах резко обострился продовольственный кризис. Советским властям, во избежание открытого недовольства фабричных рабочих, следовало наладить бесперебойный подвоз продуктов питания. А поскольку мужики отказывались продавать хлеб по бросовым ценам, ЦК большевистской партии решил создать «эффективные рычаги контроля» над крестьянством как классом, пропитанным частнособственнической психологией. В Кремле посчитали, что село нуждается в организации деревенской бедноты и создании опорных пунктов диктатуры пролетариата.

Эту ключевую меру проводили в жизнь быстро, но все же поэтапно. 9 мая 1918-го Всероссийский центральный исполнительный комитет (ВЦИК) по инициативе Ленина принял декрет «О предоставлении народному комиссару продовольствия чрезвычайных полномочий по борьбе с деревенской буржуазией, укрывающей хлебные запасы и спекулирующей ими». А спустя две с половиной недели, 27 мая, было признано целесообразным реорганизовать Наркомпрод и профильные местные структуры. Предусматривалось сосредоточить в одном управленческом центре четкое снабжение обывателей продовольствием и предметами первой необходимости, обустроив в государственном масштабе их распределение и подготовив национализацию соответствующей торговой цепочки.

Под руководством наркома Александра Цурюпы (имевшего, кстати, агрономическое образование, полученное еще в 1890-х годах в Херсонском сельскохозяйственном училище) была проведена перестройка уездных и губернских продкомитетов и начато комплектование рабочих продовольственных отрядов – «для организации трудового крестьянства против кулачества». На железных дорогах создавались заградительные отряды. Нужно добавить, что большевистскую верхушку тревожила и деятельность многих местных Советов, которым надлежало по идее быть опорой революционной власти. Между тем в Кремле видели, что иные Советы стали прибежищем кулаков и их «агентуры» – левых эсеров, которые-де саботировали все мероприятия советского правительства.

И партийная элита засучила рукава. 22 мая в обращении к петроградским трудящимся Владимир Ильич восклицал: «Только массовый подъем передовых рабочих способен спасти страну и революцию. Нужны десятки тысяч передовиков, закаленных пролетариев, настолько сознательных, чтобы разъяснить дело миллионам бедноты во всех концах страны и встать во главе этих миллионов. Передовой рабочий, как руководитель бедноты, как вождь деревенской трудящейся массы, как строитель государства труда, пошел в народ».

Совет или комбед?

11 июня 1918-го был обнародован декрет ВЦИК «Об организации деревенской бедноты и снабжении ее хлебом, предметами первой необходимости и сельскохозяйственными орудиями». Текст его и по сей день представляет немалый интерес. «Повсеместно учреждаются волостные и сельские комитеты деревенской бедноты, организуемые местными Советами рабочих и крестьянских депутатов при непременном участии продовольственных органов и под общим руководством Народного комиссариата продовольствия и Всероссийского Центрального исполнительного комитета Советов. Всем Советам рабочих и крестьянских депутатов предлагается немедленно приступить к проведению в жизнь настоящего декрета…

Избирать и быть избранными в волостные и сельские комитеты бедноты могут все без каких бы то ни было ограничений – как местные, так и пришлые жители сел и деревень за исключением заведомых кулаков и богатеев.

В круг деятельности волостных и сельских комитетов бедноты входят следующее: 1. Распределение хлеба, предметов первой необходимости и сельскохозяйственных орудий.

2. Оказание содействия местным продовольственным органам в изъятии хлебных излишков из рук кулаков и богатеев…

В распоряжение волостных комитетов бедноты передаются сложные сельскохозяйственные орудия, причем за их пользование плата не должна взиматься в местностях, где волостными и сельскими комитетами бедноты будет оказываться энергичное содействие продовольственным органам в изъятии излишков из рук кулаков и богатеев…»

Теперь красная верхушка почувствовала себя, несмотря на ширившуюся Гражданскую войну, относительно спокойно и уверенно. Она обрела реальную силу для противостояния сельскому кулачеству. Закономерно, что через каких-то семь-восемь месяцев после Октябрьского переворота власть, гордо именовавшая себя советской, в огромной мере разуверилась во многих местных Советах и сделала ставку на экономически бесперспективную, но политически горластую деревенскую голытьбу.

С середины июля в сельской местности проводились инспирированные сверху крестьянские сходы, местные съезды Советов и собрания большевистских партячеек, на которых постанавливали создавать комитеты бедноты и изгонять из Советов эсеровские элементы. Примерно за полгода в стране было учреждено свыше ста тысяч волостных и сельских комбедов. В них, само собой, преобладали коммунисты, однако избежать проблем не удавалось. Членами многих комбедов становились лица, не принадлежавшие к местной сельской общине, – наемные сельхозработники, безземельные ремесленники и порою рабочие, вернувшиеся из голодного города в родную деревню.

В этих случаях «комитеты», не имея прочной поддержки здешних крестьян, прибегали к насилию. Они осуществляли массовую реквизицию зерна, скота, орудий труда, проводили незаконные аресты «классово чуждых элементов» и вообще терроризировали всех несогласных. Им оказывали содействие красногвардейцы и присланные из городов рабочие продотряды. Постепенно комбеды стали оттеснять на обочину «классические» Советы крестьянских депутатов и перехватывать их функции. Это вполне соответствовало «видам» большевистского правительства, и оно в общем и целом одобряло такое развитие событий.

Осень 1918-го отличалась самым успешным ходом продовольственных заготовок. Так, если в заготовительную кампанию 1917 – 1918 годов государство получило 47 миллионов 422 тысячи пудов хлеба, то в 1918 – 1919 годах – 107 миллионов 929 тысяч пудов. А если учесть, что Сибирь и Украина были отрезаны в этот период от Советской России, то легко представить масштабы босяцкого разграбления русской деревни.

Прощание с комбедами

Красный режим старался выжить любой ценой. Борьбу за хлеб Ленин называл борьбой за социализм, за спасение молодой Советской республики от голода. Но не менее остро стоял вопрос о перераспределении земли, а также инвентаря. «Черный передел» коснулся всех без исключения аграрных губерний. У кулаков было изъято до пятидесяти миллионов гектаров земли, переданной бедноте и середнякам. Подобные меры едва ли популяризировали комбеды и покровительствовавшую им власть.

В деревне стало расти недовольство. С июля по октябрь 1918-го в Европейской России произошло, по данным ВЧК, около 130 крупных крестьянских восстаний и множество волнений. Высокое начальство забеспокоилось и начало «суживать» чересчур объемные задачи комбедов. К осени за ними сохранили только продовольственное дело. Советы же, как органы, куда входили посланцы разных слоев общества, вновь возвращали себе значительную роль в работе всех местных организаций.

Комбеды, как конкурентные Советам структуры, вызывали уже бытовую аллергию. Яков Свердлов и Иосиф Сталин откровенно говорили о возникшем в деревне «двоевластии». Кремль, поэкспериментировав, решил свести воедино органы управления на местах, опять приведя их к привычному «советскому» знаменателю. Готовясь к VI съезду Советов, намеченному на ноябрь 1918-го, Ленин заявил: «Центральный комитет нашей партии выработал план преобразования комбедов, который пройдет на утверждение VI съезда Советов. Мы постановили, что комбеды и Советы в деревнях не должны существовать порознь, иначе получится склока и лишнее словоговорение. Мы сольем комбеды с Советами, но сделаем так, чтобы комбеды стали Советами». Шестой Чрезвычайный всероссийский съезд Советов постановил провести перевыборы в сельские и волостные Советы. Ответственность за их проведение была возложена на комбеды, после чего они подлежали роспуску. Однако многие из бывших комбедовцев вошли в состав обновленных Советов, изрядно «обедняченных» и пополненных идейными босяками – как из сельской молодежи, так и из солдатских рядов.


Яков ЕВГЛЕВСКИЙ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here