Летопись русской революции: так было сто лет назад

Весна 1918 года знаменовала собою не только окончание триумфального шествия советской власти, но и начало Гражданской войны, которой суждено было продолжаться около двух с половиной лет, до декабря 1920-го. Толчок этой страшной, опустошительной брани дал так называемый мятеж Чехословацкого корпуса, составленного в основном из бывших военнопленных австро-венгерской армии, кто не желал сражаться за немецкую победу в Первой мировой войне…

Немного истории

К чехам и словакам – как представителям славянской семьи народов – царские власти относились весьма доброжелательно, считая их жертвами тевтонского насилия. Еще осенью 1914-го из чехов, проживавших в Российской империи, была сформирована добровольная дружина, отправившаяся на фронт. Успехи добровольческого соединения побудили царские власти энергичнее взаимодействовать с теми, кого именовали братьями-славянами. В марте 1915-го тогдашний Верховный главнокомандующий, дядя царя великий князь Николай Николаевич-младший разрешил принимать в дружину чехов и словаков из числа пленных и перебежчиков. Вскоре собралась изрядная масса крепких мужчин, готовых повоевать за создание независимого Чехословацкого государства. Так возник Первый чехословацкий стрелковый полк имени Яна Гуса общей численностью 2100 человек. К концу 1916-го, то есть в преддверии Февральской революции, этот полк был развернут в бригаду из трех отдельных полков, куда входили 3,5 тысячи солдат и офицеров.

Одновременно в Париже, под эгидой французского правительства, образовался Чехословацкий национальный совет, который возглавили такие известные деятели, как Томаш Масарик и Эдвард Бенеш. Они выдвигали идею самостоятельной Чехословацкой державы и старались обрести согласие антантовской верхушки на создание чехословацкой армии как интегральной части союзнических антигерманских сил. Чехословацкий национальный совет (ЧСНС) создал свое представительство и в России, а наше Временное правительство признало этот орган в качестве единственного чехословацкого «легата» на российской территории.

В разгар июньского наступления русской армии на Юго-Западном фронте чехословацкая бригада прорвала под Зборовом австрийские позиции, взяв свыше трех тысяч пленных и потеряв до двухсот человек убитыми и до тысячи ранеными. После этого Временное правительство отменило всякие численные лимиты на формирование у нас крупных национальных частей, набираемых преимущественно из военнопленных славян австро-венгерской армии. Новый Верховный главнокомандующий генерал-лейтенант Лавр Корнилов разрешил в июле 1917-го комплектовать 2-ю чешскую стрелковую дивизию.

В мае 1917-го в Петроград приехал руководитель ЧСНС профессор Масарик – будущий первый президент Чехословацкой республики. Он провел у нас более года, вернувшись в Европу только в апреле 1918-го, но следует сказать, что Томаш Масарик взаимодействовал здесь прежде всего с французской военной миссией и всецело полагался на парижские деньги. И он добился своего: в том же 1917-м совместным решением французского кабинета министров и Чехословацкого нацсовета во Франции сформировали Чехословацкий легион, боровшийся против германских войск. Теперь Антанта стала фактической хозяйкой над чешскими и словацкими вооруженными силами.

В России же по причине революционных смут все обстояло сложнее. К осени 1917-го чехословацкие части находились в тылу Юго-Западного фронта в пределах Волынской и Полтавской губерний. Чехи, само собой, протестовали по поводу большевистского переворота и заявили о безоговорочной поддержке Временного правительства. Ну а Чехословацкий национальный совет, обеспокоенный судьбой своих бойцов в революционной России, ходатайствовал перед французским президентом Раймоном Пуанкаре о признании всех чехословацких воинских подразделений, где бы они ни дислоцировались, частью французской армии. И 19 декабря 1917 года их корпус в России был формально переподчинен Парижу и получил указание о скорейшей отправке во Францию – для противодействия германской армии.

Суд да дело

Чехи воздерживались от борьбы с большевиками, а красные 16 февраля 1918 года сообщили Томашу Масарику, что не возражают против отъезда легионеров во Францию. Встал, однако, вопрос о том, по какому маршруту предпринять эвакуацию. Кратчайшим путем был, разумеется, морской – через Мурманск и Архангельск. Но от него быстро отказались по простой причине: корпус мог быть перехвачен немцами. Поэтому легионеров направили длинной дорогой – по Транссибирской стальной магистрали до Владивостока, откуда планировалось отплыть на пароходах через Тихий океан в Европу.

26 марта 1918-го в Пензе посланцы Совета народных комиссаров, среди которых был народный комиссар по национальным делам Иосиф Сталин, подписали соглашение с Чехословацким национальным советом и офицерами корпуса о беспрепятственном проезде легионеров от Пензы до Владивостока. «Чехословаки, – говорилось в документе, – продвигаются не как боевые единицы, а как группа свободных граждан, берущих с собой известное количество оружия для своей самозащиты от покушений со стороны контрреволюционеров…»

К берегам Тихого океана отправились 63 железнодорожных состава по 40 вагонов каждый. Первый поезд вышел 27 марта и через месяц уже был на Дальнем Востоке. А к маю десятки эшелонов растянулись по стальной магистрали на тысячи верст. Наиболее крупные группировки легионеров оказались в районах Пенза – Сызрань – Самара, Челябинск – Миасс, Ново-Николаевск (впоследствии Новосибирск) – станция Тайга, а также во Владивостоке и на линии Петропавловск – Курган – Омск. Общая численность корпуса достигала 50 тысяч человек. Не следует думать, что обе стороны – чехи и большевики – слишком доверяли друг другу. Красных пугала численность хорошо подготовленных легионеров, а чехов раздражало их частичное разоружение перед эвакуацией на восток.

Тем временем в Кремле узнали о тайных контактах антантовских вождей с японцами. По кремлевской информации, речь шла о вторжении самураев на Дальний Восток и в Сибирь. А 4 апреля, по приказу из Токио, адмирал Като – даже без согласования с Парижем, Лондоном и Вашингтоном – высадил во Владивостоке отряд морских пехотинцев. Большевики стали подозревать Антанту в двойной игре и потребовали начать новый тур переговоров о смене направления чешской военной эвакуации с Дальнего Востока на Север – через Архангельск и Мурманск.

Немецкий посол в Москве граф Вильгельм Мирбах требовал прекратить отправку легионеров на восток, к берегам Тихого океана. В этих условиях народный комиссар иностранных дел Георгий Чичерин направил телеграмму Красноярскому городскому совету, требуя приостановить дальнейшее продвижение чехов к Владивостоку. «Опасаясь японского наступления на Сибирь, – диктовала сия бумага, – Германия решительно требует, чтобы была начата скорая эвакуация немецких пленных (то есть чехов и словаков. – Я. Е.) из Восточной Сибири в Западную или в Европейскую Россию. Прошу употребить все средства. Чехословацкие отряды не должны передвигаться на восток».

Легионеры восприняли эту телеграмму как несомненное намерение советского правительства выдать их немцам и австрийцам в качестве бывших военнопленных, перешедших на сторону еще царской России. В столь накаленной атмосфере следовало ожидать инцидентов. Главный из них произошел 14 мая на железнодорожной станции в Челябинске. Чугунной ножкой от печки, выброшенной из проходившего эшелона с военнопленными-венграми, был ранен в голову чешский солдат. Так венгры мстили «предателям родины». Чехословаки немедленно остановили поезд и подвергли самосуду виновника, заколов его штыками. На следующий день городские власти арестовали нескольких легионеров. Однако их товарищи освободили задержанных, разоружили местный отряд Красной гвардии и, разгромив оружейный арсенал, захватили около трех тысяч винтовок и артиллерийскую батарею. Развернулось открытое противостояние большевиков и чехословаков.

Трудный финал

Тотчас после этого в Челябинске собрался съезд чехословацких военных делегатов, который работал 16 – 20 мая. Здесь был образован временный исполнительный комитет чехословацких отрядов. Съезд постановил разорвать отношения с красными властями и прекратить сдачу оружия, двигаясь «собственным порядком» к Владивостоку. В ответ Москва начала аресты чешских национальных активистов. А 25 мая народный комиссар по военным делам Лев Троцкий направил «всем совдепам» по линии от Пензы до Омска железобетонную депешу бескомпромиссного содержания: «Давить!»

Результат не замедлил последовать. Уже 25 – 27 мая в нескольких пунктах вдоль железной дороги произошли стычки с красногвардейцами, пытавшимися разоружить чехов. А затем вспыхнула полномасштабная война. Легионеры взяли Челябинск, Петропавловск и Курган, вошли в Ново-Николаевск, Мариинск, Нижнеудинск, Камск, овладели Пензой и Томском. 4 июня Верховный совет Антанты объявил Чехословацкий корпус частью своих вооруженных сил и указал, что будет рассматривать всякие попытки изъять у него боевую технику как недружественный акт в отношении западных союзников.

Между тем само руководство корпуса не теряло времени даром. 8 июня в захваченной Самаре возникло первое антибольшевистское правительство – Комитет членов Учредительного собрания (КОМУЧ), а 23-го в Омске было образовано Временное Сибирское правительство. Аналогичные структуры стали расти по всей территории России. В июле чехи заняли Екатеринбург, Иркутск и Читу. На этом их взлеты закончились. Лев Троцкий собрал на востоке внушительные силы. Осенью Красная армия отбила у легионеров Казань и Симбирск (после чего, кстати, на сторону большевиков перешел фрондировавший до того Максим Горький), а позднее – Сызрань и Самару.

28 октября 1918 года была получена информация о провозглашении независимой Чехословацкой Республики. Легионеры требовали вернуть их домой, в Европу. В январе 1919-го командующий корпусом генерал Ян Сыровый издал приказ, согласно которому отрезок Транссибирской магистрали между Ново-Николаевском и Иркутском стал операционным участком чешских войск. Железная дорога попала в их руки, а фактическим распорядителем оказался главнокомандующий союзными войсками в Сибири и на Дальнем Востоке французский генерал Морис Жанен. Он и устанавливал порядок передвижения эшелонов и эвакуации воинских частей. Но боеспособность чешских подразделений неудержимо падала.

Во время наступления колчаковской армии из Западной Сибири на восток в конце 1919-го – начале 1920 года чехи, увы, сыграли крайне отрицательную роль. Они заняли железнодорожные пути, где располагались их эшелоны с награбленным в России добром, и мешали отходу колчаковских солдат, вынужденных зачастую отступать по снегу вдоль магистрали. Они отнимали у беженцев паровозы, топливо и имущество. С наступлением холодов на дорогах образовывались кладбища с замерзшими и умершими от тифа людьми.

Фактически и сам Александр Колчак оказался заложником чешских легионеров. К январю 1920-го политическая обстановка в Иркутске существенно изменилась в пользу большевиков. Колчак и его премьер-министр Виктор Пепеляев были переданы Иркутскому ВРК. 7 февраля их расстреляли. В тот же день на станции Куйтун, в трехстах километрах северо-западнее Иркутска, было подписано перемирие между Красной армией и чешскими войсками в России, гарантировавшее легионерам отход на Дальний Восток и морскую эвакуацию в Европу. 1 марта чехи передали советским властям эшелон с колчаковским золотым запасом. Почти сразу Иркутск покинули последние чешские эшелоны, и в город вступили красноармейцы.

Началась эвакуация чехов на 42 кораблях. В Европу были переправлены более 72 тысяч человек. Из России не вернулись до 4 тысяч человек – погибших и пропавших без вести. Последний эшелон с легионерами вернулся на родину в ноябре 1920 года. Надо заметить, что многие чехи основательно обогатились в России. И, привезя крупное имущество домой, вкладывали его в заводы, фабрики и иные производства. Эти средства стали мощным стимулом для промышленного развития Чехословакии в 1920-е годы.


Яков ЕВГЛЕВСКИЙ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here