«Санктъ-Петербургъ Опера» представила на суд публики «Похищение из сераля»

Этот первый из двух знаменитых зингшпилей Моцарта не ставился у нас с 1959 года. Впрочем – немудрено, потому что по сравнению с великой «Волшебной флейтой», созданной 35-летним Моцартом спустя десятилетие, во всеоружии опыта, и ставящейся по сей день во всех без исключения оперных театрах мира, «Похищение…» выглядит сегодня не более чем милой безделушкой.

В период создания «Похищения…» Моцарт молод (ему 25 лет), дерзок, еще достаточно наивен и… нежно влюблен в свою невесту Констанцию Вебер. Которую, к слову, он-таки и вынужден был похитить в прямом смысле этого слова из родительского дома, ведь мать Констанции противилась этому браку точно так же, как и отец Вольфганга – известный в ту пору композитор Леопольд Моцарт.

Либретто зингшпиля (зингшпиль – комическая опера, предшественница водевиля и мюзикла) было написано Готлибом Штефани при деятельном участии самого Моцарта по популярной пьесе Кристофа Фридриха Бетцнера «Бельмонт и Констанца, или Похищение из сераля».

Имя главной героини пьесы чудесным образом совпадало с именем возлюбленной самого Вольфганга, что послужило, надо полагать, одной из важнейших причин выбора именно этого сюжета. Что же касается восточного колорита, в конце XVIII века Вена бредила турецкой темой: вспомните хотя бы Rondo Alla Turca того же Моцарта!

Однако Штефани и Моцарт так исказили сюжет бедолаги Бетцнера, что тот от возмущения подал на них в суд! В частности, у Бетцнера паша Селим прощает испанского аристократа Бельмонта, обманом проникшего в его сераль, потому что обнаруживает, что это его внебрачный сын. У Штефани и Моцарта все наоборот и вполне нелепо: Бельмонт, будучи пойманным при попытке кражи из сераля своей невесты вместе со своим слугой Педрилло и его подругой Блондой, объявляет паше Селиму, что он является сыном испанского гранда, злейшего врага паши.

Юрий Александров, режиссер-постановщик нынешнего «Похищения…», вынужден изящно оправдывать очевидную нелепицу этого сюжетного хода, применяя известный прием античного театра «deus ex machina», когда для создания катарсического финала из ниоткуда появляется какой-нибудь бог или герой. У Александрова роль «бога из машины» играет изящный господин в парике и золотом камзоле – судя по всему, автор либретто. Именно он в финальной сцене, когда паша Селим (Всеволод Калмыков, разговорная роль) должен по логике сюжета приговорить беглецов к смертной казни – «сначала отрубить головы, а потом повесить», спешно подбегает к паше и подсовывает ему свое либретто. А там сказано, что паша должен ни с того ни с сего помиловать и отпустить на волю всех. Штефани в своем либретто пытается объяснить милосердие паши Селима тем, что он якобы бывший христианин, принявший мусульманство, что звучит не слишком убедительно.

Справиться с невысокой литературной ценностью либретто помогает, конечно же, музыка Моцарта. Также режиссер делает ставку на великолепные костюмы (художник-постановщик – бессменный Вячеслав Окунев), сценографию и хореографию: простенькие, но очень выразительные характерные танцы турок – паши Селима и стража сераля Осмина – поставлены с большим юмором хореографом Давидом Авдышем, который знаком многим театралам как автор нашумевшего балета «Мастер и Маргарита», а любителям фигурного катания – как педагог Евгения Плющенко.

Намеком на ИГИЛ (организация, запрещенная в Российской Федерации) выглядят стоящие в углу сцены колья с нанизанными на них головами – одной женской и одной мужской. Причем эти отрубленные головы нанизываются на колья грозным Осмином прямо во время действия для острастки европейцев, попавших в турецкий плен. Забавно, что австрийскому режиссеру Мартину Кушею не так давно на фестивале в Экс-ан-Провансе организаторы не разрешили использовать в постановке «Похищения…» муляжи отрезанных голов.

Что касается пения, особенно хорош сочный и выразительный бас Евгения Солодовникова в роли Осмина. Партия Констанцы, усложненная вычурными и звучащими сегодня совершенно музейно колоратурами, заставляет Олесю Гордееву петь на пределе возможностей. Тенора Денис Закиров (Бельмонт – Моцарт) и Владислав Мазанкин (Педрилло) распелись ко второму акту, и вместе со своими партнершами выдали шедевр вокализации в знаменитом квартете, где влюбленные ссорятся из-за подозрений в неверности, а затем дружно примиряются.

В целом же этот замечательный спектакль Юрия Александрова, по моему убеждению, создан для детской аудитории. Этa красивая и увлекательная сказка в обрамлении великолепной музыки Моцарта увлечет любого ребенка, однако учтите, что возрастное ограничение – 12+.


Вячеслав КОЧНОВ, фото Марата ШАХМАМЕТЬЕВА

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here