Летопись русской революции: так было сто лет назад

Весной 1918 года Владимир Ленин понял, что движение вперед невозможно без внятной теоретической концепции. Конечно, имелась чуть не обожествленная доктрина Маркса – Энгельса, чье «всепобеждающее» учение можно было приложить к какому угодно периоду исторического развития. Но приложить безрезультатно и бесполезно, так как оба основоположника научного коммунизма не предполагали, что так называемая социалистическая революция может развернуться и произойти не в передовых странах промышленного Запада, а в только-только вышедшей из крепостного состояния технически отсталой России. Руководящие советские товарищи сознавали: здесь необходимы установки, созвучные классическому марксизму, но отражающие конкретные особенности послереволюционной России. И за дело взялся сам лидер Великого Октября.

Первые итоги

Все, что писалось Лениным до 25 октября 1917-го, затрагивало, главным образом, планы по захвату власти и идейное обоснование этих шагов. То, что создавалось после 25 октября, было направлено на оправдание штурма Зимнего дворца и тех мер, которые новое правительство принимало по разным вопросам политической и экономической жизни. Последней крупной работой Ленина накануне прорыва на олимп считается книжка «Государство и революция», которую вождь писал в своем «зеленом кабинете», вырубленном – для спасения от комаров – среди черемух и расположенном неподалеку от небезызвестного шалаша под небом Разлива.

А первым значительным произведением постоктябрьской эпохи служит брошюра «Очередные задачи советской власти», каковую Ленин создавал уже по переезде центрального управленческого аппарата из Петрограда в Москву. Но помимо этой объемистой публикации, Ленин сочинил и две логически примыкающие к ней «записки» – короткую статью «В главной задаче наших дней» и крохотный, размером в страницу, «Набросок плана научно-технических работ», который предназначался для Российской академии наук.

Все три опуса составляют как бы один «прожектор», освещающий дорогу вперед партийным лучом. «Главной задачей наших дней» рисовалась в какой-то мере идиллическая картина грядущего бытия. Люди, вещала птица Сирин, идут «из бездны страданий, мучений, голода, одичания к светлому будущему коммунистического общества, всеобщего благосостояния и прочного мира». Такая благодать, разумеется, достанется нам не случайно: мы, анализировал Ленин, в несколько дней разрушили «одну из самых старых, мощных, варварских и зверских монархий».

Мы, продолжал Ленин, в несколько недель свергли буржуазию и подавили ее сопротивление. Эта фраза, правда, выглядела легким преувеличением ввиду стоявшей у порога трехлетней Гражданской войны. Но весной 1918-го успех – «триумфальное шествие большевизма из конца в конец громадной страны» – казался бесспорным. И Ильич перечислял точечные достижения своего молодого режима: подняты к свободе и самостоятельной жизни самые низы трудящихся масс; введена и упрочена Советская республика; установлена диктатура пролетариата и начата «широко задуманная система социалистических преобразований».

Но над этими победами тяготеет тяжелый Брестский мир, вынужденно подписанный в марте с кайзеровской Германией. Выход, прикидывал Ленин, может быть только на путях национального подъема, великой отечественной войны, которые призваны завершиться международной социалистической революцией. И в этом смысле мы – «оборонцы с 25 октября 1917 года». Далее шли раздумья как психологического, так и социально-исторического плана. «Ненависть к немцу! – восклицал Владимир Ильич. – Бей немца!»

Конкретно – об абстрактном

Итак, чему же хотел научиться товарищ Ленин, а заодно научить народы России? Об этом повествует брошюра «Очередные задачи советской власти».

Вождь трудящихся обозначил три ключевые проблемы своей партии. Во-первых, следовало убедить большинство народа в правильности партийной программы и тактики. Данная цель в принципе была достигнута. Во-вторых, надлежало завоевать политическую власть и подавить сопротивление эксплуататоров. Это тоже в принципе обеспечено. В-третьих (а вот тут необходимо работать и работать!), выдвигался вопрос о том, как организовать практическое управление Россией.

Такие усилия Ильич называл самой благодарной задачей, «ибо лишь после ее решения можно будет сказать, что Россия стала не только советской, но и социалистической». Что же ожидало страну за ближайшим поворотом? По оценке Ленина, открывались довольно ясные перспективы. Надо было восстановить разрушенные войной производительные силы, развернуть экономический подъем и добиться прочного элементарного порядка. Как осуществить это на деле? Посредством весьма нехитрых шагов. «Веди аккуратно и добросовестно счет денег, – нравоучил вождь людей из народа. – Хозяйничай экономно, не лодырничай, не воруй, соблюдай строжайшую дисциплину в труде».

В повестке дня также новая, высшая форма противостояния капиталу. Если до сих пор на первом плане стояли мероприятия по экспроприации экспроприаторов, то по весне альфой и омегой управленческой активности стала организация учета и контроля в хозяйствах. Выявлялись, в частности, новые подходы к использованию революционно-социалистической властью буржуазных специалистов. Вопреки установке, данной еще в «Апрельских тезисах» 1917-го и утверждавшей, что плата всем чиновникам не должна быть «выше средней платы хорошего рабочего», в «Очередных задачах», то есть спустя год, Ленин декларировал, что пришлось прибегнуть к старому, буржуазному средству и «согласиться на очень высокую оплату услуг крупнейших из буржуазных специалистов». Ясно, с грустью присовокупил вождь, что такая мера является компромиссом и представляет собою «отступление от принципов Парижской коммуны и всякой пролетарской власти, требующих сведения жалований к уровню платы среднему рабочему, требующих борьбы делом, а не словами, с карьеризмом».

Слово и дело

В своей брошюре вождь мирового пролетариата коснулся и столь щекотливой темы, как свобода печати. «Надо систематически взяться за то, чтобы наряду с беспощадным подавлением насквозь лживой и нагло-клеветнической буржуазной прессы (стиль! – Я. Е.) велась работа по созданию такой прессы, которая бы не забавляла и не дурачила массы политическими пикантностями и пустяками, а именно вопросы повседневной экономики несла на суд массы, помогала серьезно изучать их». За звонким запевом следовал звучный припев: «Печать, – уточнял Ленин, – должна служить орудием социалистического строительства, знакомя во всех деталях с успехами образцовых коммун, изучая причины их успеха, приемы их хозяйства, ставя с другой стороны «на черную доску» те коммуны, которые упорно хранят «традиции капитализма».

Продолжением эпических раздумий стал «Набросок плана научно-технических работ». В этой лаконичной записке Ленин требовал от сотрудников Академии наук составить план по промышленному и общеэкономическому подъему России. В таком документе надлежало раскрыть вопрос о рациональном размещении промышленности с позиции близости сырья и возможности простейшего перехода от сырьевой обработки к обработке полуфабрикатов вплоть до готового продукта. Вождь настаивал на проектах рационального – с точки зрения наиболее мощной промышленности и особенно трестов – слияния и сосредоточения производства на немногих крупнейших предприятиях.

Академики должны были подумать об обеспечении Российской Республики (потерявшей тогда Украину и занятые немцами области) главными видами сырья и промышленности, а также об электрификации индустрии, транспорта и земледелия. Надлежало спроектировать использование худших сортов топлива (торфа и угля) для скорейшего получения дешевой электроэнергии. Нельзя было пройти мимо «водных сил и ветряных двигателей».

Нужно признать: несмотря на откровенно утопический характер ленинской стратегии, нацеленный на построение рая на земле и воспитание идеального человека, теоретические разработки вождя на ранних этапах партийно-советского режима сыграли свою положительную и мобилизующую роль.


Яков ЕВГЛЕВСКИЙ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here