Летопись русской революции: так было сто лет назад

Придя к власти, большевики оказались в весьма затруднительной политической и социально-экономической ситуации. Пришлось фактически перенести столицу из Петрограда в Москву и подписать капитулянтский мир с кайзеровской Германией. Посему ленинский режим остро нуждался в какой-либо «сердечной отдушине», способной хоть немного разрядить обстановку. Наилучшим средством для этого мог стать веселый всенародный праздник. Им и стал широко отмеченный Первомай 1918 года.

Полезное торжество

Международный праздник трудящихся, который в ту пору именовали Днем борьбы труда с капиталом, воспринимался в Кремле как удобный шанс продемонстрировать населению успехи новой власти. Заблаговременно, еще в апреле, была создана особая комиссия под началом правительства (Совнаркома) и Московского городского комитета РКП(б). Она занималась оформлением Москвы и организацией шествия и митингов на Красной площади. Ей надлежало также подготавливать всевозможные воззвания и обращения к народу, лозунги, призывы и транспаранты. Кроме того, предполагалось переименовать многие улицы и площади, дав им новые названия, «отражающие идеи и чувства революционной трудовой России».

На Красной площади броско выделялся призыв ЦК партии: «Защита советской республики с оружием в руках – священный долг каждого рабочего и крестьянина». Подъезды и ворота Кремля пестрели гирляндами живой зелени, а на башнях реяли алые стяги. По Красной площади проходили армейские служащие и курсанты. Был устроен и общий парад московского гарнизона, соединенный с показом военно-воздушных сил на Ходынке.

Войска тщательно готовились к параду. Власти нашли необходимые средства для того, чтобы одеть курсантов в новые шинели и предоставить им новую обувь – ботинки или сапоги. Командование утвердило и изготовило первый отличительный знак для защитников революции – красную пятиконечную звезду с золотым изображением молота и плуга, что олицетворяло союз рабочего класса с беднейшим крестьянством. Позднее такой знак стал вручаться всем красноармейцам.

Красная площадь буквально с утра была заполнена людьми со знаменами и оркестрами, военнослужащими. На месте современного ленинского Мавзолея была сооружена временная деревянная трибуна, на которой стояли тогдашние вожди. На параде на Ходынском поле присутствовали Ленин, его жена Надежда Крупская и сестра Мария Ульянова. Над головами собравшихся пролетел как символ народного торжества аэроплан «Ньюпор-21»…

Однако, как всегда по новизне дела, организаторам пришлось изрядно поволноваться. Возникали некоторые проблемы с проведением парада. Командующий Московским военным округом Николай Муралов (не имевший, кстати, никакого специального образования) рассказывал впоследствии: «Первого мая войска должны были прийти для парада на Ходынку в определенный час. Аккуратно прибыл один латышский полк, другой запаздывал, еще более запаздывали части из районов. Погода была пасмурная, холодная, ветреная. Я разослал во все районы ординарцев для скорейшего продвижения частей. В ожидании прихода войск мы вместе с Троцким расположились в здании бывшего Петровского дворца. Парадом командовал начдив латышской дивизии Вацетис. У меня скребло на сердце, нервничал и Лев Давыдович. Вдруг подбегает связист и сообщает, что на Ходынку приехал Владимир Ильич. Ну совсем дело плохо. Лев Давыдович и я поспешили на поле, стали обходить войска. Видим: действительно, тихим ходом на автомобиле объезжает группы рабочих Ленин. Сгорая от стыда, я подошел к Ильичу. Поздоровавшись, Ленин сказал: «Ну что, товарищ Муралов, кажется наши войска не совсем аккуратны». Он сделал ударение на «наши». Я готов был провалиться сквозь землю».

Некоторые подробности

После парада народу оказалось сравнительно немного. Шли с пением «Интернационала» колонны красноармейцев и партийцев. И вдруг произошло невиданное: красное полотнище, заслонявшее икону святителя Николая Чудотворца на Никольских воротах, порвалось от порыва ветра. Засиял старинный образ любимого русского святого. В последующие дни красноармейцам приходилось отгонять от Никольских ворот кучки простонародья, поверившего в чудо и пришедшего помолиться иконе заступника. Патриарх Тихон служил литургию в храме Сергия Радонежского на Троицком подворье. В этот день (Великая среда) Церковь напоминает о предательстве Иуды, и прошедший советский праздник Первого мая верующие москвичи прозвали Иудиной Пасхой.

Свой анализ тех событий дал в личном дневнике москвич Никита Окунев. «Как в старину с появлением городового у обывателя появлялось патриотическое чувство в виде флагов, развешиваемых в царские дни, так теперь – объявили домовым комитетам и всяким заведениям, конторам и лавкам, чтобы дома были украшены красными флагами, а занятия нигде не производились. Лично я не видел никакого торжества и не слышал даже музыки и песен, ибо «спасался» говением, но говорят, а потом в газетах описывают, что праздновали не по-прошлогоднему. Не так было многолюдно и, в общем, очень скучно. Сами манифестанты, видимо, колебались, кем им быть в этот день: революционерами или просто русскими. Ведь в душе скребло напоминание, что Страстная среда когда-то напевала им совсем иные песни. Зато флагов – целый океан. А разные правительственные здания, памятники и кое-где кремлевские стены вдосталь разукрашены кумачом, лентами, надписями, кистями и всякими ненужными выдумками».

Примерно то же описывал и Илья Эренбург: «Москва была изукрашена футуристическими и супрематистскими полотнами. На фасадах облупленных домов и ампирных особняков с колоннами обезумевшие квадраты воевали с ромбами. Пестрели лица с треугольниками вместо глаз… Возле Иверской часовни толпились молящиеся. Мимо них проезжали грузовики, задрапированные беспредметными холстами. Актеры на грузовиках изображали различные сцены – «Подвиг Степана Халтурина» (устроившего, кстати, в феврале 1880 года кровавый взрыв в Зимнем дворце. – Я. Е.) или «Парижскую коммуну». Одна старушка, глядя на кубическое полотно с огромным рыбьим глазом, причитала: «Хотят, чтобы мы дьяволу поклонялись». Я смеялся, но смех был невеселым».

Не забыли о Мае и у нас, на берегах Невы, где торжества проходили под водительством председателя Петросовета и лидера местных большевиков Григория Зиновьева. Газета «Петроградская правда» писала: «Свершилось! Русский пролетариат торжественно отметил свой праздник. Все было так, как никогда не бывало…» И дальше журналисты продолжали: «Вся контрреволюционная пресса – от «Нашего века» до «Новой жизни» – злобно шипела против пролетарского праздника и организатора его – советской власти. Буржуазия и ее подголоски понимали, что речь идет о празднике их классового врага – пролетариата.

1 Мая было праздником рабочего класса, но день торжества рабочего класса является днем печали и горести его врагов. И понятно, что 1 Мая не могли праздновать буржуазия и ее явные и тайные слуги.

На социалистическом празднике пролетариата не место партиям, на знамени которых во всей своей циничной откровенности красуется лозунг: «Назад, к капитализму!» Люди, выставляющие своим лозунгом восстановление во всей ее неприкосновенности капиталистической эксплуатации, не могут принять участия в торжестве победившего социализма».

И колонны, шедшие по Дворцовой площади и Невскому проспекту, несли прославлявшие советскую власть лозунги.

В Советском Союзе майский праздник стал официально-государственным и являлся выходным днем. Его сопровождал грандиозный военный парад на Красной площади, но в 1969 году ЦК КПСС и Совет министров отменили парадную часть праздника, оставив только «демонстрацию трудящихся». В наше время базовая концепция торжества в корне изменилась. Мы отмечаем не День международной солидарности трудящихся, от которого де-факто ничего не осталось, а День весны и труда. У нас нет необходимости бороться с капиталом, ибо Конституция демократической России допускает частную собственность как элемент нашей социально-экономической системы. Мы стоим за партнерство труда и капитала.


Яков ЕВГЛЕВСКИЙ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here