Впервые за 26 лет в зимней Паралимпиаде принял участие представитель Петербурга

В Пхенчхане 36-летний горнолыжник Сергей Александров выступал в соревнованиях среди спорт­сменов с нарушением опорно-двигательного аппарата. Медалей на своих дебютных Играх он не завоевал, но это и не главное. Когда речь идет о людях с такой непростой судьбой, как у Сергея, сам факт участия в Паралимпиаде – уже огромная победа. Трагедия в жизни этого спортсмена произошла в 2009 году: при подготовке к восхождению на Эльбрус он оступился, сорвался вниз, получил переломы обеих ног. Спасатели долго не могли подойти к нему. В больницу Александров попал лишь через тридцать часов. Речь уже шла только об ампутации. Тем удивительнее, что беду Сергей, по его словам, воспринял не как трагедию, а как рабочий момент. Его жизнелюбие, стойкость и позитивное мышление, которые и позволили достичь ему нынешних высот, вызывают восхищение. Но это не значит, что петербургский паралимпиец не нуждается в помощи.

«Это тяжелая работа»

– Каковы впечатления от Паралимпиады?
– Хотелось бы порадовать вас каким-то рассказом об Играх как о празднике, но это была большая тяжелая работа. Казалось бы, ну чего там – минуту проехал по склону и все. Нет, мы вставали в четыре утра, делали тысячу и одно дело. В шесть часов выезжали на трассу, потом два-три часа – бесконечные разминки, ожидание. И к тому моменту, когда ты наконец выходишь на старт, – уже целая вечность прошла. В олимпийскую деревню мы возвращались часам к шести вечера. Оставалось буквально пара часов, чтобы прийти в себя, помыться, подготовиться к следующему дню. И так каждый день. После того как у нас закончились соревнования, я подумал: наконец теперь погуляю. Ага, сейчас. В последний день, когда можно было выбраться в город, лежал и думал, как бы сделать какие-то дела. Сил-то уже не много оставалось.

– В Пхенчхане вы заняли 28-е место в гигантском слаломе, 23-е – в слаломе. Довольны результатами?
– Объективно я и не рассчитывал на медали. При нынешнем развитии горнолыжного спорта не получится так, с кондачка, приехать и что-то выиграть. Сейчас уже соревнуется большое количество спортсменов, которые реально посвятили этому всю жизнь. Они тренируются по 15 – 20 лет круглый год, без преувеличения. Я занимаюсь горными лыжами всего шесть лет. Для уровня Паралимпиады это очень мало. Если говорить о результатах, то в «гиганте», наверное, показал свой максимум. Там трасса очень быстрая, а я еще недостаточно быстро могу оценивать закрытые перегибы. И на них я подтормаживал. А в слаломе эмоции, к сожалению, перехлестнули, я ехал и не понимал, что происходит. У меня очень мало таких стартов до этого было.

– Была ли поддержка у паралимпийцев в Пхенчхане?
– А вы слышали, что наши специалисты готовили там горнолыжную трассу? Это очень сложное занятие. На Играх в Сочи это было сделано безупречно. Поэтому российские специалисты – а это больше сотни человек – готовили и склоны в Пхенчхане. И когда мы стартовали, все эти люди стояли вдоль трассы и подгоняли нас. Это было круто!

«Не могу остановиться, несмотря ни на что»

– На следующую Паралимпиаду надеетесь попасть?
– Мне бы хотелось сказать, что сейчас мы как запланируем, как всех порвем! Но если бы это было так просто. Нашу подготовку финансируют городские спорткомитеты и Паралимпийский комитет России. Это все здорово, но есть организационные проблемы: каждый раз ты до последнего не знаешь – будет сбор или нет. С таким подходом добиться чего-то серьезного невозможно – горнолыжный спорт развивается стремительно. Я слышал, что до меня 26 лет никто от Петербурга на зимних Паралимпиадах не выступал. Если ничего не изменится, то можно будет начинать новый отсчет. И второй очень важный момент – когда начинается сезон, я по полгода отсутствую дома. А у меня семья (жена и дочка) в это время на 300 рублей в день живут. И так шесть лет. Я не получаю за выступления никакой зарплаты. Мне вообще стыдно об этом говорить, потому что люди, с которыми я работаю, пытаются хоть как-то помочь, выделить деньги на подготовку, сборы, это очень большие суммы, поскольку горнолыжный спорт – дорогое удовольствие. А жалуясь сейчас на безденежье, рискую поссориться с теми, кто мне сейчас помогает. Но пока я не вижу выхода.

– Почему вы тогда выбрали именно этот вид спорта?
– Как объяснить? Пока я добираюсь до трассы, все прокляну, потому что это безумно сложно, в первую очередь организационно. Но когда я спускаюсь по трассе – это что-то фантастическое! Это сочетание бешеной физической силы с легким гармоническим движением. Когда все получается, меня это сводит с ума. Я не могу остановиться, несмотря ни на что. И буду заниматься горными лыжами, даже если все вокруг рухнет.

«Я хороший фотограф»

– Как вы зарабатываете на жизнь, если у вас нигде никакой ставки?
– Я фотограф, причем хороший. И умудряюсь полгода отсутствовать, а потом все равно находить клиентов. Проблема в том, что следующие полгода я ничего не зарабатываю.

– Профессия фотографа подразумевает довольно большую нагрузку на ноги, много приходится ходить.
– Может, вам покажется невероятным, но я даже сейчас сильнее многих своих сверстников. Я могу сутки с тяжеленным рюкзаком идти в горах, я выдерживаю нагрузки сборной. Это непросто. Но я достаточно быстро понял, что это лишь вопрос тренировки. Надо терпеть и работать. Мои клиенты зачастую даже не догадываются, что я хожу на протезах. Последние два года я, например, снимал Red Fox Adventure Race – это приключенческая гонка, где люди по трое суток бегают по лесам, скалам, болотам. Но я вполне за ними успевал.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here