Летопись русской революции: так было сто лет назад

Придя к власти, большевистская партия, нацеленная на установление своего монопольного господства в России, начала формировать государственный аппарат. Или, выражаясь словами Ленина, приступила к ломке старой и созданию новой государственной машины. Работа эта велась не только в борьбе с внутренними врагами, но и в обстановке продолжавшейся войны с кайзеровской Германией. Конечно, ленинское руководство старалось как можно скорее подписать с Берлином сепаратный мирный договор. Но германские представители, обсуждавшие такие вопросы с советской делегацией в Брест-Литовске, выдвигали непомерно тяжелые требования. И не все революционные вожди были готовы согласиться на них.

Выявились три основные точки зрения. Идея № 1: немедленно заключить требуемый немцами грабительский мир (Ленин). Идея № 2: вести революционную войну даже под угрозой гибели советской власти – во имя разжигания мирового социалистического пожара (группа «левых коммунистов» во главе с Николаем Бухариным). Идея № 3: прервать контакты с кайзеровскими посланниками, прекратить всякие боевые действия на фронте, но не подписывать мирного пакта – «ни мира, ни войны» (Лев Троцкий). Споры эти не привели ни к чему конкретному.

18 февраля 1918 года германские дивизии развернули масштабное наступление по всему Восточному фронту. Старая русская армия стремительно отступала в глубь страны. В течение нескольких дней немцы заняли Латвию, Эстонию, значительные районы Украины, а также города Минск, Полоцк, Псков. Опасность нависла даже над Петроградом. В Смольном поняли, что ждать больше нельзя. С берегов Невы в Берлин ушла радиограмма о готовности революционных руководителей подписать мир на условиях, продиктованных из кайзеровского дворца.

Первые шаги

Строго говоря, комплектование пролетарской армии началось еще до открытых стычек с немцами. 15 (28) января 1918-го Совет народных комиссаров принял Декрет о создании Рабоче-крестьянской Красной армии (РККА) – причем на принципах сугубой добровольности. Спустя две недели, 29 января (11 февраля), было решено сформировать Рабоче-крестьянский Красный флот (РККФ).

Принцип добровольности соответствовал догмам возникшей в середине XIX века марксистской идеологии, которая декларировала, что после революции должно осуществиться всеобщее вооружение народа. Ему, восставшему, надлежит биться против угнетательской буржуазии. Красная армия, таким образом, призвана была в корне отличаться от вооруженных сил всех западных стран – как германского блока (Четверного союза), так и Антанты вкупе с американцами.

В декабре 1917 года власть отменила офицерские звания. Отныне командиров избирали сами подчиненные – рядовые и унтеры. Те же нормы ленинцы хотели внедрить и в ряды Красной армии (с января 1918-го). Но человек предполагает, а Бог располагает. Вскоре обнаружилось, что подобные «отливки» не годятся в реальной ситуации. Ведь красноармейский личный состав, собранный под алые знамена «с бору по сосенке», отличался слабой дисциплиной и никудышной ратной подготовкой. Бросать этих людей в бой и надеяться, что они победят и спасут режим, было смешно и наивно.

Вторая сложность заключалась в том, что уставшие от долгой мировой войны солдаты не слишком хотели возвращаться к окопной жизни. Следовало «снабдить» их какими-то идейно-политическими постулатами, которые звали к сражениям «до победного конца». И тут твердое слово сказала большевистская агитация. Это признавали даже открытые ненавистники Советов и коммунизма.

В своих белоэмигрантских мемуарах «Очерки русской смуты» генерал-лейтенант Антон Деникин размышлял: «Какая сила двигала этих людей, смертельно уставших от войны, на новые жестокие жертвы и лишения? Меньше всего – преданность советской власти и ее идеалам. Голод, безработица, перспективы праздной, сытой жизни и обогащения грабежом, невозможность пробраться иным порядком в родные места, привычка многих людей за четыре года войны к солдатскому делу как к ремеслу («деклассированные»), наконец, в большей или меньшей степени, чувство классовой злобы и ненависти, воспитанное веками и разжигаемое сильнейшей пропагандой».

Но, как бы то ни было, Красная Армия родилась на свет и устремилась в бой.

Организация – превыше всего

Для поднятия ратного уровня рядовых и командиров (слово «офицер», официально восстановленное у нас лишь спустя четверть века, летом 1943-го, после Курской битвы, считалось в период революции и Гражданской войны ругательным и белогвардейским) правительство учредило Всевобуч – систему всеобщего военного обучения. Она появилась в апреле 1918-го – в соответствии с решением VII съезда партии (последнего партийного «форума», проведенного в Петрограде перед отъездом высших структур в Москву). На этом съезде, кстати, наша «руководящая и направляющая сила» была переименована, как требовал того Ленин еще на страницах «Апрельских тезисов», из РСДРП(б) в РКП(б) – Российскую коммунистическую партию большевиков.

Обучением и формированием красноармейских отрядов занимались непосредственно местные Советы. Им помогали специализированные ревкомы (революционные комитеты). Данные органы пользовались поначалу изрядной самостоятельностью от неустоявшейся пока центральной власти. В новую армию стали записываться самые разношерстные элементы – царские офицеры, не верившие в успех антибольшевистских сил, крестьяне-ополченцы, а также солдаты и матросы, прошедшие красногвардейскую школу. Такая разнородность, разумеется, отрицательно сказывалась на боевых возможностях Красной армии. Мешали, помимо того, выборность командиров и привычка рядового состава к бесконечным митингам и собраниям. Однако Красная армия сумела добиться немалых результатов.

Большевики удержали Москву, Петроград и кубанский Екатеринодар (сейчас – Краснодар). Локальные антисоветские мятежи подавлялись за счет численного превосходства революционных частей и широкого народного сочувствия к новому руководству. Большевиков выручали отголоски популистских декретов о мире, земле, восьмичасовом рабочем дне, пролетарском контроле над производством. Такие настроения содействовали и росту армейских рядов, и продовольственно-вещевому обеспечению революционного войска.

Появилась, например, новая военная форма. Ею стали сшитые еще при царизме шинели и гимнастерки, напоминавшие стрелецкую одежду XVII столетия, – любимые Николаем Вторым допетровских времен. Головы бойцов увенчивали шапки-буденновки. Это обмундирование, сделанное по эскизам знаменитого художника Виктора Васнецова и предназначавшееся для триумфального парада Русской императорской армии в кайзеровском Берлине по окончании мировой брани, ждало своего звездного часа и на складах, и в каптерках. Государь император до победы и парада не дотянул. И форма, к расстройству Васнецова, получившего незадолго до революции дворянское звание и органически не переносившего коммунизм, досталась верным ленинцам. Они украсили это облачение цветными клапанами и нашили на буденновки красные звезды. Такая форма дожила до преддверия Великой Отечественной войны.

«Красные роты» крепли день ото дня. В апреле 1918-го были упразднены выборы командного состава. Теперь «вождей» полков, бригад и дивизий утверждал Наркомат по военным делам. С марта 1918-го это звено возглавил Лев Троцкий, ставший одновременно председателем Высшего военного совета. Со 2 сентября 1918-го, когда был создан Революционный Военный совет Республики (Реввоенсовет, или РВС), Троцкий взял в свои руки и водительство над этим ключевым органом ратного управления. На первых этапах революции и гражданской усобицы фигура Троцкого ничуть не уступала фигуре Ленина.

Без всякой пощады

Сознавая, что революционеры-подпольщики и плебейская масса лишены серьезного военного опыта, Ленин и Троцкий стали привлекать к службе бывших царских офицеров. Такие люди крепко знали свое дело, ибо прошли поля Первой мировой и даже Русско-японской войн. Конечно, они не верили в коммунистические утопии, но, во-первых, полагали, что большевики являются единственной силой, способной сохранить российскую государственность, а во-вторых, опасались мести со стороны белогвардейцев, считавших их предателями Родины.

Среди этих генералов можно отметить таких военных корифеев, как Михаил Бонч-Бруевич, брат известного большевика-ленинца Владимира Бонч-Бруевича, но ярый монархист и один из руководителей царской военной разведки (умер в августе 1956-го); Алексей Брусилов, бывший командующий Юго-Западным фронтом во время мировой брани (умер весной 1926 года); Дмитрий Шуваев, некогда имперский военный министр, отдавший впоследствии без малого двадцать лет укреплению Красной армии (погиб 83-летним стариком в разгар Большого террора в декабре 1937-го). Список можно продолжать если не до бесконечности, то очень долго. Впрочем, были и такие офицеры и генералы, которые охотно изменяли кремлевским властям.

Для пригляда за «классово чуждыми элементами» начальство создало институт военных комиссаров. Они вели необходимую пропаганду в рядовом составе и среди беспартийных специалистов, информировали верхи о неблагонадежных служащих. В чрезвычайной ситуации комиссару предоставлялось право «отодвигать» командира и брать ответственность на себя. На должность комиссаров назначали, как правило, большевиков с дореволюционным стажем. А для постановки грамотной пропаганды власти учредили Политическое управление РККА.

Устройство регулярных войск облегчалось тем, что тысячи бедняков хотели попасть в ряды Красной армии ради гарантированного ежедневного продовольственного пайка. Но по-настоящему красные части «развернули плечи» только с мая 1918 года, когда против советской власти восстал сорокатысячный Чехословацкий корпус – пленные солдаты и офицеры австро-венгерской армии, пожелавшие драться на стороне Антанты для провозглашения независимого от немцев славянского государства. Коммунисты разрешили этим пленным эвакуироваться в Европу через русский Дальний Восток, откуда их должны были отправить на пароходах во Францию. Но белочехи вообразили, будто большевики обманывают их и намерены тайно выдать немцам, с которыми только что, в марте, подписали сепаратный Брестский мир.

И они взбунтовались в своих железнодорожных вагонах, в которых ехали из глубины России к Тихому океану для погрузки на морские суда. На громадных просторах от Пензы до Владивостока была свергнута советская власть. Против мятежников тотчас выступили отряды молодой Красной армии. 29 мая 1918-го вышел Декрет о принудительном наборе в ряды РККА. Троцкий сказал тогда в беседе с корреспондентом РОСТа (Российского телеграфного агентства – предшественника ТАСС), что если бы не было белочешского восстания, его следовало бы придумать. Теперь, сообщил вождь, мы сумеем укрепить революционные полки.

Летом все здоровые мужчины от 18 до 40 лет были поставлены на учет. Создавалось и тыловое ополчение. К сентябрю на Восточный фронт ушли свыше 450 тысяч человек. Еще 100 тысяч стерегли тыл. Тогда же возникли четкие фронты – Восточный, Южный и Северный. В тылу вводился режим военного коммунизма – строгая карточная система, изъятие продовольственных излишков у крестьян (продразверстка), резкое сокращение торговли, жесткая централизация всей экономической активности.

Троцкий сурово, с помощью расстрелов, подавлял дезертирство. Власти придумали институт заложников: родственникам служивших в РККА офицеров объявляли, что в случае перехода их отцов, сыновей и братьев к белым семьи будут арестовываться и расстреливаться. Знали об этом и сами офицеры. Кроме того, позади наступавших частей РККА ставились так называемые заградотряды, уничтожавшие паникеров прямо по ходу боя. На состоявшемся в марте 1919 года VIII съезде РКП(б) была объявлена линия на прочный союз с крестьянами-середняками. Это дало возможность призвать в Красную армию массы деревенских мужиков, посулив им манну небесную. В итоге рухнули армии генералов Краснова, Колчака, Юденича, Деникина, Врангеля, а большевики овладели всей Россией.

К концу Гражданской войны, в 1920 году, Красная армия насчитывала, по данным главной советской газеты «Правда», пять миллионов штыков, Белая армия – два миллиона штыков, а различными видами мобилизационных работ с обеих сторон были задействованы десять миллионов обывателей. Разгромив в Крыму барона Петра Врангеля, большевики приступили к экономическому возрождению страны и затем – «построению социализма».


Яков ЕВГЛЕВСКИЙ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here