Вышла в свет книга о Галине Карелиной

Карелина – из старейших актрис Александринки, со стажем работы на этой сцене больше шестидесяти лет; старше только Нина Ургант, но она, к сожалению, уже не выходит на сцену. А Галина Тимофеевна занята в трех спектаклях. И это учитывая, что совсем недавно снят с репертуара «Двойник», а еще была дивная «Муха», поставленная где-то в недрах Александринки, – с бенефисной партией Карелиной, где ее актерское прошлое и ее индивидуальность в известной мере определили содержание этого спектакля.

Карелина пополнила прославленную труппу, когда театр возглавлял выдающийся режиссер и педагог Леонид Вивьен. Под его руководством Галине Тимофеевне посчастливилось работать десять лет – до его смерти в 1966 году, делать первые шаги в профессии в окружении Николая Черкасова, Николая Симонова, Бруно Фрейндлиха, Юрия Толубеева. После смерти Вивьена был период безвластия, с 1975 года начался период руководства Игоря Горбачева, завершившийся с распадом СССР. Сейчас к позднесоветскому Пушкинскому театру (как называлась тогда Александринка) встречается брезгливое отношение: дескать, отсутствие крупных режиссеров, обилие пьес-однодневок, а в эстетике – архаичная театральность… Но есть какая-то своя правда в том, что театр, стоящий крепостью в центре Петербурга, хранил верность вековым традициям. Актерское исполнение в этой труппе с его условностью, патетичностью, декламационностью словно тянулось вглубь истории, к классицизму. Может, поэтому на новом витке Александринки ее старейшины – Николай Мартон, Семен Сытник, покойный Виктор Смирнов и в том числе Карелина – нашли себя в новом репертуаре, сформированном Валерием Фокиным, который возглавил театр в 2003 году и актуализировал традиции работавшего здесь Мейерхольда.

С одной стороны, Карелина – представитель «той» Александринки, старого величественного театра Слова. С другой стороны, я помню, как познакомился с Галиной Тимофеевной на фестивале «Рождественский парад», где мы были в жюри и где ее полушутя называли «наш главный постмодернист», имея в виду участие в экспериментальных спектаклях Игоря Ларина 1990-х: «Чайке», разыгранной на двоих (Карелина и сам Ларин), и «Пиковой даме». Сегодня Карелина, играя в спектаклях жесткой авторской режиссуры, возникает там как своего рода мостик меж временами и символ былой эпохи. Будь то барыня екатерининского времени, явившаяся на окраину города созерцать юродивую в «Ксении» Фокина, или Дама в черном в его же «Маскараде», оживляющем память театральных поколений; или Прапрапрапрабабушка Тильтиля и Митиль в «Счастье» Андрея Могучего, которая в загробном мире выезжает к крошечным потомкам, чтобы сообщить старую как мир, но забывающуюся истину: «Любовь – это счастье». Но наиболее зримо перепутье времен было в «Мухе» – дипломном спектакле Олега Еремина. Букашки-таракашки, которых играли молодые александринцы, атаковали старую Муху-цокотуху, и она погибала: соединив поэзию Бродского и Корнея Чуковского. Режиссер поставил спектакль о театре и смене поколений. Карелина олицетворяла старый театр – архаичный и, может быть, косный (и у букашек-таракашек была своя правда), но и прекрасный. Старая муха несла отзвук человечности и глубины, недоступных тем, кто «дышит в затылок», и в этом чувствовался трагизм театра.

Так вот, в книге, вышедшей по инициативе ее автора Марии Вернер (издательство «Нестор-История»), Карелина словно опробовала как актриса еще одну «новую форму». Сегодня моду в театре задает «минус-игра», «минус-присутствие». И Карелина как героиня книги придерживается этого принципа, на обложке указано: «Не о себе – о времени и о людях, на которых держится мир…»

Мария Вернер – не театровед и не критик, по образованию она медик, увлекается театром и решила создать о Галине Тимофеевне книгу. Это иногда прерываемые голосом автора-составителя монологи актрисы на разные темы: Вивьен, встреча с Ахматовой, «Первый день в Александринке», «Царицы Александринки» (об актрисах театра), «Нужна ли актеру критика?». Есть и «Основные люди театра» – о тех, чье служение скрыто от зрительских глаз, – о костюмерах, бутафорах, звуковиках… Есть и об уборщице, которую актриса как-то застигла за мытьем стен в ее грим-уборной, и на вопрос, зачем это, услышала, что так вам легче будет дышать. «Возможно, эта женщина не читала ни Чехова, ни Достоевского, но хуже от этого точно не стала. Важно лишь то, что она не работала, а служила в театре…»  Автору книги удалось передать звучность голоса Карелиной, трепетность, почти детскую наивность. И как читатель, ты вдруг по-иному смотришь на то, что тебе дано, какие люди тебя окружают, и начинаешь ценить это. В этой речи – может, прекрасная старомодность, но ни разу не замшелость. И указание на книге – «все средства от продажи будут переданы в помощь детям, страдающим онкологическими заболеваниями» – выражает идеализм, присущий Карелиной и тем, кто к ней приближен.

И в этом парадокс: рассказывая принципиально «не о себе», актриса тем самым себя и выражает.


Евгений АВРАМЕНКО, фото пресс-службы Александринского театра

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here