Почему Масленицу в Петербурге называли бриллиантовой

«Императрице угодно было устроить в течение Масленицы праздник, который своим великолепием превзошел все. За ужином десерт подавался на блюдах, сверкавших каменьями на сумму до двух миллионов фунтов стерлингов» – вспоминал лорд Гаррис. Но особенно поразили тогда английского посла в России призы в играх, которые устроила Екатерина II в честь рождения своего внука – будущего императора Александра I. Победители получали из царских рук редкой красоты бриллианты. За этот вечер Екатерина II раздала 150 драгоценных камней. Масленицу 1778 года с тех пор стали называть бриллиантовой. «Нигде в России не бывает такого шумного разгула, как на масленой неделе в Петербурге» – восхищался петербуржский журналист Анатолий Бахтиаров. Гуляли все – и простолюдины, и высшее общество. Северная столица шокировала высотой катальных горок, средствами, затраченными на балы и наряды, количеством съеденных блинов, безудержным весельем и широтой русской души.

«Катальная потеха»

Непременным атрибутом народных гуляний было катание с высоких ледяных гор. Издревле на Руси считалось, что это пробуждает жизненные силы земли и ускоряет приход весны. Иностранцы же такое развлечение считали «более опасным, нежели веселым». Сначала использовали естественный рельеф местности. Петр I очень любил крутые спуски Вороньей горы в Дудергофе. Как вспоминает ганноверский посланник Вебер, катались с гор поначалу на специальных ледянках. Их сплетали из соломы, обмазывали навозом, а затем поливали водой и ждали, когда замерзнет. «Наверху стоял стол с водкой, которой – “на дорожку” – угощали смельчаков. Несколько человек садились гуськом, держась друг за друга, на соломенный коврик. Для благополучного спуска следовало обладать незаурядными акробатическими способностями. Катальщики на огромной скорости неслись с горы, скользя по ледяным ухабам на “пятой точке” и “задрав ноги кверху”, чтобы не покалечить их и не приехать вниз нагишом». Как только кавалькада начинала спуск, внизу тут же начинал играть оркестр.

Со временем появились различные разновидности санок: маленькие «американки» и «дилижансы» – высокие шестиместные сани с бархатными сиденьями под управлением специального катальщика. Горки для остроты ощущений стали тоже строить специальные по всей Неве – от Охты до Сенатской площади. Это были огромные деревянные сооружения с нарядными павильонами, высокой лестницей и длинным спуском до 100 метров. Большой популярностью пользовались катальные горки, которые купец Подозников возводил напротив Медного всадника высотой почти с 9-этажный дом. Несмотря на то, что такой аттракцион уже был платным (один спуск стоил копейку), от желающих прокатиться не было отбоя.

Парни приходили со своими одноместными санками и предлагали прокатиться незамужним девушкам. Сесть можно было только на колени к молодому человеку. После катания, под шумное одобрение толпы, обязательно следовал поцелуй. Особым шиком считалось прокатиться с такой горки на коньках или даже на ногах. На таких аттракционах появились первые правила безопасности. Наверху не только не наливали горячительных напитков, но и пьяных на спуск не пускали. За порядком следили городовые.

«Честные господа, пожалуйте сюда!»

У катальных аттракционов всегда были толпы народу. Поэтому предприимчивые купцы стали разворачивать рядом с ними балаганы – временные шатры для представлений. Главным героем, конечно же, был народный любимец Петрушка со своими сатирическими куплетами. Также выступали кукольники, фокусники, циркачи и актеры-комедианты. Большой популярностью пользовались «живые картины». В 1834 году в моде было живописное полотно Карла Брюллова «Последний день Помпеи». Мегапопуплярным у горожан был и балаган, в котором можно было увидеть, как Везувий уничтожал древний итальянский город. В зловещем полумраке стелился дым, гремел гром и даже видны были «вспышки» вулкана. Только вот отопления в балагане не полагалось, и поэтому «помпеянцы» в туниках на голое тело сильно дрожали от холода. Простые горожане тогда сильно удивлялись, как же актеры натурально изображают страх перед грозной стихией. Билеты продавали специальные зазывалы. Большой популярностью пользовался «балаганный дед», который сыпал шутки направо и налево не хуже профессионального юмориста. А на выходе можно было увидеть и шутливую табличку «выход 10 копеек» – некоторые смеялись такой находке и… платили.

«Блинный угар»

Вокруг балаганов активно шла торговля. Большим спросом пользовался сбитень. Мужчины разносили его в специальных медных баках, обмотанных одеялом. От бака шла длинная медная трубка с краном, а на поясе продавца висел деревянный лоток со стаканами. К напитку предлагались пряники, баранки, засахаренные фрукты и семечки. Из огромных самоваров наливали горячий чай. Но главным угощением на Масленицу были, конечно же, блины. Пекли их во всем городе и поедали в больших количествах. Александр Куприн писал об этом с юмором: «Не тот нынче народ пошел. Жидковаты стали люди, не емкие… На блинах у Петросеева Оганчиков-купец держал пари с бакалейщиком Трясиловым – кто больше съест блинов. На тридцать втором блине, не сходя с места, богу душу отдал! Да-с, измельчали люди». На самом деле, писатель хоть и веселился, но преувеличил совсем немного. Как вспоминал издатель Федор Солнцев, знаменитый баснописец Иван Андреевич Крылов очень любил «полугречневые блины величиною с тарелку и толщиною в палец, обыкновенно с икрою» и «съедал в один присест до тридцати штук».

Ели блины горячими, поливая растопленным маслом. Сначала они были без начинок, но со временем их стали подавать со всевозможными, как бы сейчас сказали, топингами. Блины с творогом очень любили русские князья. Важных гостей, пусть даже на последние средства, потчевали блинами с черной и красной икрой. Во многих дворянских домах в течение всей масленичной недели подавали особый вид блинов. Например, в понедельник пекли так называемые красные (из дрожжевого теста и обязательно с начинкой), во вторник могли быть картофельные, в среду – манные, рисовые же блины готовили по четвергам, а в пятницу наслаждались пшенными. Но особенно были популярны почти забытые сегодня гречневые блины. Гречка, в отличие от дорогой «крупчатки» – пшеничной муки, была доступна всем категориям празднующего населения.


Ирина ТРЕТЬЯКОВА

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here