Валентин Майоров: подвиг редактора

454

7 декабря 2017 года на 78-м году жизни скончался петербургский журналист редактор газеты «Вечерний Ленинград» – «Вечерний Петербург» Валентин Майоров.

Мы сегодня скажем о легендарном редакторе «Вечёрки» в настоящем времени. Потому что он для нас все равно остается коллегой и старшим товарищем.

…Таких людей, как Валентин Викторович Майоров, в творческой среде называют шестидесятниками – детьми хрущевской оттепели. Сказать, что человек он сложный, это просто ничего не сказать. Закоренелый газетчик. Пишет стихи. Играет в шахматы. Много курит. В ленинградской «Вечёрке» прошел весьма тернистый путь от метранпажа до главного редактора. Причем главным Майорова избрал журналистский коллектив на волне горбачевской перестройки. Беспокойный, задиристый, вечно во всем сомневающийся, безупречно честный и бескорыстный, легковерный, строгий к своим друзьям, пасующий перед собственными врагами, романтичный и вспыльчивый – он очень многих «доставал». И, слава богу, не изменился, хотя давно уже не редактирует самую популярную городскую газету, за которой, бывало, каждый вечер у всех киосков выстраивались длинные очереди.

Именно такой журналист оказался способен на поступок, давно и незаслуженно забытый, а между тем – самый настоящий подвиг редактора. Дело было утром 19 августа 1991 года, когда объявленное в стране чрезвычайное положение еще представлялось весьма нешуточной опасностью. Телевизоры показывали дикторов, печально читающих документы «государственной важности», а потом переключились на «Лебединое озеро». В пустое и гулкое здание «Лениздата», как обычно, к девяти пришли только вечёркинцы – другие газеты по понедельникам не выходили. Наверное, поэтому издательство не блокировали военные: про вечернюю газету они, видимо, просто запамятовали. В большом редакторском кабинете собрались ключевые сотрудники – и решили работать, пока это будет возможно. Заместитель главного редактора Валентин Воронов записал обращение и другие документы ГКЧП с телевизора на диктофон и отдал кассету машинисткам. Мы с Евгением Веселовым отправились в Мариинский дворец, куда уже сбегались возбужденные депутаты. Отдел политики связывался со знакомыми в Москве, по каким-то немыслимым каналам получая только что написанное заявление Ельцина. Через пару часов все снова встретились у редактора. Майоров чернильной ручкой ужасным своим почерком написал слова «от редакции». В случае победы гэкачепистов они стали бы ему приговором.

Около часу дня, по графику, первая страница была сверстана. По металлу прокатили валик с типографской краской, сделали несколько оттисков – один из них я сложил вчетверо и предусмотрительно спрятал в портфель. Другой оттиск понесли в особую комнату рядом с типографией, где трудились сотрудники Горлита – советской цензуры. Без штампа Горлита типография не могла печатать тираж. Конечно, так просто на сей раз штамп в Горлите не поставили. Валентину Воронову пришлось ехать на Дворцовую площадь, в Штаб Ленинградского военного округа, где помещался местный «комитет чрезвычайного положения». Из-за этого сдача номера задержалась на несколько часов. Чтобы «пробить» цензурный заслон, из Ленсовета примчался председатель комиссии по гласности и средствам массовой информации Юрий Вдовин. В итоге трудных переговоров цензор Горлита красным карандашом вычеркнул «неприемлемые» места, но совсем запретить выход газеты не рискнул. Так «Вечёрка» и вышла в свет с белыми пятнами, которые лучше всяких слов сообщили читателям о том, что в действительности происходит в стране.


Сергей ЯРОШЕЦКИЙ

Валентин Викторович Майоров (1940 – 2017)

Союз журналистов Санкт-Петербурга и Ленинградской области выражает глубокие соболезнования родным и близким Валентина Викторовича Майрова.

«Умер Валентин Викторович Майоров…

Поверить в это трудно, но придется с этим жить.

Родился Валентин в Вологодской области, куда его семью сослали перед Великой Отечественной войной 8 января 1940 года. Его ссыльный отец добился все же отправки на фронт. И немного не дожил до Победы, сложив голову в Германии за месяц до конца войны. Затем семья перебралась в Ульяновск, где он окончил школу, в которой учился Владимир Ленин, и даже сидел за его партой.

Рано начал рисовать, писать стихи. И в юности даже издал два сборника. Но потом к ним обращался редко – в молодости выучил великое множество стихов, которые мог декламировать часами своим друзьям. Полюбил он и Иосифа Бродского. Читал все выразительно и без ошибок. Очень не любил фотографировать, но нарисовать мог любого.

На факультете журналистики был одним из самых авторитетных знатоков ответсекретарской работы, начиная от студенческих всесоюзных газет до ленинградской «Вечёрки», куда был принят в штат, еще не закончив 5-го курса журфака. Никогда не был в комсомоле, но в 29 лет стал кандидатом в члены КПСС – иначе его ни за какие коврижки не утвердили бы замом ответственного секретаря. Вскоре Валентина назначили ответственным секретарем «Вечернего Ленинграда».

Этой штабной работой он занимался круглосуточно и с большим успехом, что отмечали не только в горкоме, но и читатели газеты. Очереди в киоски за свежим номером газеты «Союзпечати» росли лавинообразно, как и ее тираж. В годы перестройки Валентин был избран главным редактором единственной за всю его жизнь газеты…

Всем сердцем сочувствуем его жене Лидии Васильевне, брак с которой продолжался более пятидесяти лет. Помимо сына Валентин дождался внучки и правнука, горе которых не описать словами.

Прощай навеки, Валя!»

Из рубрики «Главные редакторы «Вечёрки» – архив газеты

Валентин Майоров, главный редактор в 1988 – 1995 годах:

– В «Вечёрке» я с 1966 года, пришел еще студентом журфака ЛГУ. Все эти годы работал, главным образом, по линии выпуска газеты, прошел путь от заместителя ответственного секретаря до главного редактора.

Что из себя представляла газета «Вечерний Ленинград» в советские времена? Прежде всего — печатный орган Ленинградского горкома КПСС и Ленгорисполкома. А мне хотелось, чтобы она была подлинно вечерней газетой, газетой для жителей города, которые, идя с работы домой, в 4 вечера собирались у газетных киосков в ожидании свежей «Вечёрки». У многих это ожидание, общение в очереди, стало образом жизни. Чтобы эти люди могли купить именно вечернюю газету, рассказывавшую, что произошло сегодня днем, чтобы люди могли поразмышлять о чем-то злободневном.

Став главным редактором, когда в стране вовсю шла перестройка, я поначалу надеялся, что мне удастся воплотить эту мечту. Однако помешал этому ряд обстоятельств. Прежде всего — демократические преобразования в стране, в которых хотелось участвовать. Обо всем по порядку.

Мы хотели делать газету интересной, при этом отвечающей злобе дня. Поэтому говорили откровенно о вещах, волновавших многих ленинградцев. Часто это вызывало гнев партийных органов. Однако нередко нам удавалось доказать свою правоту даже на бюро горкома — как, скажем, при разборе материала Семена Райкина «Нас унижающий обман», посвященного весьма некачественной реставрации дома на Мойке 12, спешно завершенной к 150-летию со дня гибели Пушкина.

Газета в глазах читателей приобрела, и вполне заслуженно, имидж демократического издания. А я, как ее главный редактор, был избран в 1990 году в тот самый демократический Ленсовет. Весной 1990 года «Вечерний Ленинград» вышел из-под крыла КПСС и стал чисто газетой Ленсовета. И тут на меня навалились коллеги-депутаты, с требованиями публиковаться. Естественно, большинство этих требований мы удовлетворяли, стараясь однако представить весь спектр мнений.

Хотя, наверное, не все заслуживало опубликования. Скажем, мы печатали материалы знаменитых в те времена следователей Генпрокуратуры Тельмана Гдляна и Николая Иванова по так называемому «узбекскому делу», тем самым способствовали оглушительной победе Иванова в выборах в народные депутаты СССР от Ленинграда. Однако они следователи говорили, что нити этого дела тянутся в Кремль, и обещали сенсационные разоблачения. Ничего подобного, как мы знаем, не произошло…

Что же касается событий путча и выхода знаменитого номера с «белыми пятнами», то я не считаю, что совершил что-то героическое. Было ощущение какой-то несерьезности происходящего. 19 августа 1991 года был понедельник, и выходила только наша газета. Я выразил свое отношение к происходящему в уголке редактора, напечатали обращение Ельцина к народу и репортаж из Мариинского дворца. Однако военные цензоры все это вымарали — осталось лишь выступление командующего войсками ЛенВО генерала Самсонова, которые мы тоже напечатали ради полноты информационной картины дня. При этом цензоры не потребовали чем-то заменить вымаранное. И Алла Казакевич — в ту пору она была корректором — предложила оставить белые пятна. Так газета и вышла. Признаться, поначалу я сожалел, что в том номере не удалось выразить свое отношение к путчу. Однако оказалось, что эти белые пятна оказались красноречивее всяких слов…

Сразу после победы демократических сил мы в уверенности, что городу вернут историческое название, добавили «Санкт-Петербург» в логотип «Вечернего Ленинграда». А к тому моменту, как Собчак привез из Москвы решение верховной власти о переименовании города, у нас уже был готов новый логотип газеты. Тем более, что в словах «Ленинград» и «Петербург» одинаковое количество букв.

Однако отношения с новыми городскими властями у «Вечернего Петербурга» складывались столь же непросто, как и у «Вечернего Ленинграда» с партийными. Мы считали, что в газете должен царить «его величество факт» и верили, что можем спокойно публиковать то, что считаем правильным… Собчак после некоторых публикаций звонил и кричал в трубку — что тебе секретарь горкома. А придя как-то в редакцию на встречу с коллективом, в лицо назвал нас «гнусной газетой».

В конце концов меня просто выперли из газеты. Административным путем — приказом по КУГИ, бывшим тогда учредителем газеты — не получилось: коллектив единогласно встал на мою защиту. Тогда решили воспользоваться достижениями демократии — провели акционирование, при котором доля голосов коллектива газеты оказалось небольшой. Я не вошел в совет директоров, а новому генеральному директору писать заявление о приеме на работу просто не захотел. Может быть, и зря…

2 КОММЕНТАРИИ

  1. Валентин Викторович, прощай! В моей журналистской жизни ты был лучшим главредом. Я буду вспоминать тебя только добрыми словами, до конца жизни. И хоть мы иногда спорили не на шутку и даже были в серьёзной ссоре одно время, но всё это наносное. Главное, что ты был Человеком!
    Прощай и пусть земля тебе будет пухом.
    Пётр Котов, бывший заведующий отделом и заместитель генерального директора “Вечернего Петербурга” (в 90-е годы).

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here