«Вечёрка» продолжает серию публикаций, посвященных важнейшему событию ХХ века – Великой русской революции 1917 года. Сегодня наш собеседник – известный российский писатель, лауреат Государственной премии Михаил КУРАЕВ.

– Почему Российская империя стояла веками, а рухнула за неделю? Ведь есть разные точки зрения: английский заговор, провокации радикалов, заговор военных, которые «подставили» императора и принудили его к отречению. Почему все-таки Февраль-1917 произошел неожиданно для российских элит?
– Мне странно, что этот вопрос задают люди, пережившие 1991 год.

– Почему?
– Все рухнуло оттого, что уже не могло стоять. И заговоры здесь ни при чем. Наше поколение видело все своими глазами. Никто не мог извне свалить КПСС. Власть подгнила и рухнула изнутри. Россия, какой она вошла в 1917 год, дальше такой существовать уже не могла. Был для власти первый серьезный звонок – 1905 год. Он ничему не научил. Потому что 1905 год – эхо 1861 года. Те половинчатые, лукавые, в пользу власть имущих реформы, которые не решили проблем России и не были доведены до конца, вот они-то и «отрыгнулись» 1905 годом…

– Неужели существует прямая связь между событиями с дистанцией более чем сорок лет?
– А что такое 1905 год? Были отменены выкупы земли – кандалы рабства для крестьян, так и висевшие с 1861 года. Крестьянство признали граж­данским сословием. Почему-то забыли, что еще в середине XIX века в России дворяне торговали людьми. Кто из них за это ответил? А потом начинают говорить о жестокости бунтов и революции. А торговать людьми разве не жестоко?! Подумайте, в Европе в середине ХIХ века рабовладельческое государство! Про это почему-то не хотят помнить, а все тос­куют по некой идеальной России, которую мы потеряли. Еще вспомним обстоятельства вхождения страны в 1917 год. В 1916 году был подъем нашей промышленности…

– Несмотря на войну?
– Отчасти благодаря войне. Но вот удивительный факт. В процветавшей, как нас уверяют, стране 48 процентов топ­лива использовалось на приготовление пищи и отопление. Это о чем-то да говорит. То есть почти половина топлива в стране шла в печку на кухне, а не в промышленность. Промышленная цитадель того времени – Донбасс – потребляла электроэнергии меньше, чем в то время лифты в Нью-Йорке. И в этом одна из причин того, что российская власть в 1917 году не выстояла и рухнула. То есть перед страной стояли серьезные проблемы модернизации промышленности, экономики на уровне нового, ХХ века. Считать Февраль-1917 результатом каких-то интриг – внутренних и внешних – значит не понимать сути вещей.

– Однако вы сравниваете 1917-й с 1991-м…
– Я бы добавил еще и 1993 год. Почему-то когда мы рассуждаем о революции 1917 года и событиях 1991 и 1993 годов, то мы не говорим о самом главном. Все сводится к тому, что сто лет назад «проклятые большевики придумали переворот». На­помню, что с точки зрения науки революция – это коренное изменение общественной жизни. Октябрьская социалистическая революция стала первым опытом в истории человечества жизни без частной собственности на орудия труда и средства производства.

– Все так просто?
– Если мы говорим, что Волга впадает в Каспийское море, то это же не большевики придумали. Мы просто фиксируем, что большевики отменили частную собственность.

– И что же дал этот эксперимент?
– Как только произошла революция, обнаружился ее мощный социальный, политический и экономический потенциал. Вдумайтесь, что значила ликвидация сословного неравенства…

– То есть сословное неравенство в России – одна из причин революции?
– Безусловно. Одни были «человеки», другие были «НЕДОчеловеки». Были «ваши благородия», «превосходительства» и серая скотинка в лице солдатиков, мужичков, рабочего быдла. Викентий Вересаев в своих записках о японской войне писал о том, как жестоко и жестко относились солдаты к офицерам, возвращаясь с войны. «Эй, ты, ваше благородие, чего рыло воротишь, тебе говорю…» Об отдании чести и речи не было. Социальное напряжение в стране было колоссальным, и оно подогревалось рудиментами феодального сословного неравенства.

– Но почему Февраль так быстро обернулся Октябрем?
– Это очевидно. Прежде чем большевики и Ленин подобрали власть, Временное правительство само все для этого сделало. Яркий пример – поведение Керенского во время корниловского мятежа. Глава правительства нарушил свои договоренности с Корниловым, потому что испугался Советов, к началу осени 1917 года они были уже реальной властью. Советы, кстати, родились еще во время революции 1905 года в Иванове. Это самодеятельное политическое творчество народа. Поэтому у многих оппозиционеров уровня Солженицына и Синявского нет претензий к советской власти. Даже Кронштадтский мятеж был за советскую власть…

– Но без большевиков…
– Потому что советская власть родилась естественным путем. Ее никто нам в пломбированном вагоне не привозил. Она родилась здесь, на этой земле. Но к сожалению, не получила естественного развития, а любой социально-политический опыт должен проходить разные этапы роста. Для меня советская власть – моя власть, я вижу в ней созидательный смысл. Очень часто приходится слышать, что, мол, Ленин разрушил империю, и прочее. Некоторые историки, например, вздыхают, – дескать, потребовались огромные усилия, чтобы ее воссоздать.

– Разве не так?
– А чьи усилия, спрашивается, потребовались? Кто эту империю восстанавливал? Бело­гвардейцы сами в эмиграции признавали, что только большевики могли сохранить страну в границах империи. Это и есть диалектика истории. Ке­ренский, не самый глупый человек в русской истории, прекрасно понимал, что только диктатура может спасти страну.

– Поэтому он и решил сыграть партию с Корниловым?
– Да. Тем более что в его окружении были достаточно решительные генералы, вроде Каледина и Маркова. Но в какой-то момент и они поняли, что против диктатуры Сове­тов «не потянут».

– Только большевики могли предотвратить захват Петрограда немецкими войсками?
– Не думаю. Всегда против внешней угрозы русский народ вставал дружно. Но замечу, что сам факт вступления страны в Первую мировую был фактическим преступлением. Царь и его присные Россию просто втянули в эту бойню.

– Выходит, что войны не хотели?
– Ее очень хотели. Очень хотели получать жирные бюджетные военные заказы. Очень хотели консолидации общества перед лицом внешнего врага. Очень хотелось получить черноморские проливы. Притом что мы уже обжигались в этом пункте геополитики в ХIХ веке. Вспомните Русско-турецкую войну. Тогда нам англичане не позволили взять проливы. С чего бы им в 1918 году перемениться?

– Вернемся в 1917 год. Все-таки взятие власти большевиками обернулось Граж­данской войной…
– Недавно натолкнулся на цифру, которая свидетельствует о том, что в Гражданской войне участвовало не так уж много народа. В обеих армиях – и красных, и белых – было неизмеримо меньше народа, чем воевало против немцев. Cтрана жила. Люди пахали, сеяли, учили, лечили. Даже почта работала, и письма дохо­дили по всем адресам.

– Понятно, что в истории нет сослагательного наклонения. Но был ли у большевиков шанс не допустить раскола общества после 1917 года?
– Да неужели не понять, что 17-й год был не причиной, а следствием раскола? И Пуга-чев, и декабристы, и народовольцы – все это следствие раскола. А ответ на ваш вопрос надо искать у белогвардейцев. Антон Иванович Деникин, например, когда к нему пришли офицеры с известием о расстреле семьи Николая Второго и потребовали от него какой-то реакции на это, им ответил: «Вы что? Хотите у меня отнять армию?» Это значило, что даже для Белой армии этот символ перестал существовать. Да, пострадала царская семья вместе с детьми. Детей, врача, прислугу ужасно жалко. А что сами белые творили с семьями крестьян? Они же проливали кровь целыми деревнями, когда за смерть одного офицера расправлялись с их населением, не считаясь с возрастом. Почитайте Врангеля, почитайте генерала Дроздовского. С похвальбой вспоминают о кровавых расправах.

– Может быть, большевики смогли добиться победы благодаря непросвещенности масс? А политические элиты не принимали их в  расчет…
– Элиты просто переоценили себя и недооценили революционную энергию масс. Членам Временного правительства казалось, что они уже схватили бога за бороду, что они теперь поведут Россию вперед, на поводке. А что случилось на самом деле? Уже в мае 1917-го стало ясно, что это правительство ситуацией не владеет. У них для политиков был абсолютно не тот жизненный опыт. Они были профессорами и доцентами со склонностью к политическому авантюризму. А профессор и политик – это разные занятия.

– То есть Ленин оказался гениальным политиком?
– Это даже Солженицын признавал.

– Здесь самое место вспомнить о роли личности в истории. В отсутствие Ленина судьба России сложилась бы по-другому?
– Попробуйте ответить на вопрос: кого в истории можно поставить рядом с Лениным, с его влиянием на ход истории? Наполеона? Александра Ма­кедонского? Чингисхана?

– Как именовать череду этих событий: революцией или переворотом?
– Переворот – это когда приходят в покои императора Павла Петровича и душат его шарфом. И ничего в результате таких действий не меняется по сути. Только на троне оказывается сын убиенного императора. А социалистическая революция – это совсем другое. Точно так же, как была Великая Октябрьская социалистическая революция в 1917 году, так в 1991 и 1993 годах произошла великая мещанская контрреволюция. Соот­ветствующие политические силы с соответствующими экономическими интересами взяли власть из-за того, что партия, которая должна была применять ленинское умение жить в меняющихся исторических условиях, не смогла измениться. Начали с Ленина и закончили Черненко.

– Идея хороша, но исполнители подкачали?
– В православии в толковании образа Троицы есть такая атрибуция: нераздельное и неслиянное. Это ведь диалектическая формула, которая выражает единство противоположностей. Вот так же и в истории нашей революции – нераздельно-неслиянно добро и зло. Когда мы сегодня произносим «37-й год», то люди невольно вздрагивают, вспоминая аресты и репрессии. Но я вам могу показать огромное количество постановлений и резолюций о развитии промышленности, экономики различных районов Севера, принятых в этот же самый год. О программе строительства заводов-дублеров на Урале и в Сибири. И эти постановления и резолюции исполнялись, да еще как! Страна жила, страна работала. И при этом готовилась к будущей войне.

– В конечном счете советская власть была добром для России?
– Я только что сказал – в ней нераздельны и неслиянны добро и зло. Если же думать о России как об особом историческом образовании, то советская власть послужила ее сохранению на семьдесят лет. Республики Советского Союза были полноправными во всех отношениях. А сколько республик жили на союзной дотации? Теперь они это время называют «оккупацией». Жела-ющих очернить нашу историю предостаточно. А вот рассказывать о том, что было создано за этот период в нашей жизни, нынче не принято. Недавно я выступал перед студентами в Тульском педагогическом университете. Стал рассказывать, что такое советская власть. Приводил примеры невероятного труда в годы Великой Отечественной войны. Сказал им, кто такие советские люди: они жили для будущего. Будущее, для которого они жили, не состоялось. Его украли. Растащили по карманам. Но они сами были нашим будущим. Их были миллионы – советских людей, тех, что спасали страну, созидали и восстанавливали после войны. Именно Октябрь 17-го этих людей породил. И больше их никогда уже не будет. И не помнить этого – это хамство и свинство. Мы проживаем их наследство. Если бы вы знали, как меня слушали. Два дня разговоров! Им же мозги забили – ГУЛАГ, Соловки, Магадан. Разве это вся советская эпоха?..


Сергей ИЛЬЧЕНКО

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here