В прокат вышел фильм, весьма вольно трактующий творчество гоголя

Главную роль классика русской литературы в новой картине «Гоголь. Начало» сыграл восходящая кинозвезда Александр Петров. Портретного сходства с прототипом от молодого актера с внешностью «обычного парня, живущего по соседству» не требовали: скорее его пригласили поиграть в компьютерный треш «по мотивам».

Жанр сего произведения, как это все чаще случается не только в кино, но и в театре, определить сложно. Мисти­ческий триллер? Фильм ужасов с элементами приключений и черной комедии? Фантастический исторический детектив? Все это будет и правильно, и нет. «Таран­тиновщина», как особый формат, что очевидно вдохновил авторов, тоже «рядом постояла»: в кадре – маньяки и вурдалаки, колотые, резаные и огнестрельные ранения, крутые парни и не менее крутые девушки, ведьмы и русалки, обладающие специфическим чувством юмора. Плюс россыпь киноцитат, исторических и смысловых подоплек, литературных и кинематографических реверансов. Более всего, пожалуй, новому проекту продюсера Александра Цекало и режиссера Егора Баранова подходит слово «хоррор», или «ужастик», тем паче что Гоголя создатели полагают родоначальником данного течения в русской словесности. Или «детективный кинороман для гурманов, знающих толк в сатире».

Новоявленная лента «Гоголь. Начало» – это лишь первая часть мистической саги. Обещают, что на подходе еще три – «Гоголь. Заколдованное место», «Гоголь. Вий» и «Гоголь. Страшная месть», по две главы в каждой части. После их поочередного выхода в прокат мы увидим и телесериал.

В «Начале» тоже две главы, которым предшествует пролог: омерзительного вида лесные разбойники в гиблом месте – где-то близ села Диканька – встречают страшного всадника. «Без головы» про него не скажешь, но лицо под черным капюшоном отсутствует. Зато наличествуют шупальца и холодное оружие. Он жестоко расправляется со своими жертвами, оставляя на месте преступления загадочную метку. Охотится маньяк преимущественно на девушек: пускает им кровь и питается их бессмертными душами.

Поскольку всадник назван серийным убийцей, дальнейшее становится увлекательным детективным расследованием в главе первой: «Убийства в Диканьке». Почему бы и нет?

Все ведет к тому, что в последующих частях эпопеи Гоголь сделает карьеру знаменитого сыщика. В «Начале» этот образ смакует Олег Меньшиков, –  правда, его Яков Петрович Гуро, легенда петербургского сыска, уж больно смахивает на его же Эраста Петровича Фандорина. Помимо «Статского советника» здесь и далее – прочие цитаты из фильмографии артиста. «А не хлопнуть ли нам по рюмашке?» – может он задорно спросить с интонацией Костика из «Покровских ворот».

Подопечный его, молодой Николай Васильевич, предъявлен миру как канцелярская крыса. Он служит скромным судебным писарем, но обладает сверхъестественными способностями, которые оказываются за пределами понимания обывателей, и страдает частыми и внезапными припадками. У него бывают странные видения, помогающие раскрыть самое гиблое и запутанное дело. Его мучают ночные кошмары, и только гуру  Гуро и представители нечистой силы смекают, по Фрейду, что это за сны и как ими правильно пользоваться.

Этот Гоголь существует в параллельной реальности, как ге­рой Киану Ривза в «Матрице»: в тревожно-серенькой цветовой гамме и в навороченной компьютерной графике. Его терзают смутные сомнения по любому поводу и особенно – комплексы начинающего литератора-неудачника. На экране живописно горят книги, изданные автором за свой счет, но не оцененные Пушкиным. Из Павла Деревянко, пардон, такой же Пушкин, как из Петрова – Гоголь, но достоинство последнего в том, что он не тащит сюда штампы из своего багажа ролей, а честно, в меру всех сил, пытается перевоплотиться в больного на всю голову писателя из позапрошлого века.

Помимо истории с сожженной поэмой «Кюхельгартен» в сценарии штрихами обозначены прочие факты из биографии писателя и его фобии. Известно, например, что Гоголь панически боялся слизняков – и вот они, мерзкие твари, досаждают ему на постоялом дворе пуще клопов. А в диалогах иногда ведется забавная перекличка то с гоголевской «Шинелью», то с «Женитьбой», дабы убедить нас, что прототипы гоголевских персонажей вполне реальны.

Во второй главе – «Красная свитка» – Гуро героически погибает в неравной схватке с маньяком-всадником. А писарь Гоголь, отчаянно робея и на каждом шагу проваливаясь в свои видения, как в трясину, превращается в следователя… Продолжение следует. 


Мария КИНГИСЕПП, фото KINOPOISK.RU

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here