В Петербурге открылся третий летний фестиваль искусств «Точка доступа»

До 6 августа зрители увидят 14 спектаклей и перформансов на самых разных и часто очень необычных площадках. Вам предложат бродить в наушниках по Финляндскому вокзалу среди толпы спешащих пассажиров, слушая «Разговоры беженцев». Примерить на себя шкуру волка и почувствовать – каково это, когда на тебя охотятся. Прослушать в гараже протоколы допросов подсудимых на Аушвицком процессе – тех, кто работал в концлагере и «выполнял приказ». Узнать, может ли наука превратить человека в ангела. И о том, что было бы, если бы Николай Второй не отрекся от престола и лидер большевиков Ленин вынужден был как-то договариваться с ним – ради спасения России…

Фестиваль открылся в четверг в Корпусе Бенуа Русского музея.

Здесь, на постоянной экспозиции русского авангарда, на фоне картин амазонки авангарда Натальи Гончаровой румынская художница Александра Пиричи представила свой перформанс «Хрупкие вещи вовлечения».

Но о перформансе – чуть позже. Для начала процитируем фрагмент речи директора Русского музея Владимира об искусстве и революции. Ведь одна из трех программ фестиваля называется «Чувство возможного. Посвящение 100-летию революции».

– Тема очень интересная, – заметил директор. – До сих пор неясно: должны мы праздновать это событие или должны осуждать то, что произошло. Ну, ругать свою собственную историю – непродуктивно. К тому же музей – не место для митинга. Он дает возможности не для осуждения, а для рассуждения. Для нас важно понять, какое влияние на развитие искусства оказывали и оказывают радикальные изменения в обществе. Существует расхожее мнение, что русский авангард – искусство, рожденное революцией. Но это не так. Революция была лишь катализатором процессов, которые уже происходили в искусстве, он рождался раньше – под влиянием французской живописи, итальянских футуристов. И вот интересно понять: что первично, а что вторично? Это общественно-политические события вызывают изменения в искусстве? Или искусство опережает время и заставляет общество сделать скачок в своем развитии? Это одна из тем, которая связана с перформансом «Хрупкие инструменты вовлечения». Современное искусство часто – искусство парадокса, оно строится на таких столкновениях. Иногда из этого рождается новая гармония. Не всем она близка. Мне тоже, честно говоря, ближе классическое искусство. Но я желаю успеха фестивалю и надеюсь, что он идет к новой гармонии. Хорошо бы, чтобы это не означало полного отрицания и забвения того, что называется классическим искусством.

Вдохновленные напутствием директора Русского музея, мы поднялись на второй этаж Корпуса Бенуа. Хотелось поскорее погрузиться в парадоксальное современное искусство. Ведь организаторы обещали, что четырехчасовой перформанс румынской художницы и хореографа Александры Пиричи «вызовет к жизни различные образы и события, как культурные, так и политические». Что «репортаж о казни румынского диктатора Николае Чаушеску монтируется с рекламным роликом виски, снятым Йозефом Бойсом, чтобы раздобыть средства для финансирования знаменитого проекта «7000 дубов» на Документе в Касселе». А «выступления Мишель Обамы и Мелании Трамп (до неразличимости похожие друг на друга) переходят в стихотворение Ахматовой «Земля, хотя и не родная». Холст Натальи Гончаровой «Велосипедист» оказывается в одном образном ряду с предсмертной речью Сальвадора Альенде во время государственного переворота в Чили, – а может быть, и с «Умирающим лебедем» Анны Павловой в хореографии Михаила Фокина».

И что же в реальности? Пробившись сквозь плотную толпу зрителей, которые выглядели весьма озадаченными, я увидела парня в спортивных штанах и кроссовках, который пытался изображать «Умирающего лебедя». Как мог. Потом обессилено уселся в углу, под картиной Гончаровой. Актеры (их было пятеро) что-то говорили по-румынски. Кто-то переводил их слова на английский, но поняли не все. Не особенно был внятен и язык жестов и движений. Воздевали вверх руки, падали на пол, девушка массировала плечи парню, стоявшему на четвереньках… Расписавшись в собственной бездарности (ну почему я не выучила румынский или хотя бы английский?!), я стала смотреть на картины Натальи Гончаровой. Толпа зрителей постепенно редела.

– Это возмутительно! – заявила одна из зрительниц. – Зачем устраивать подобное здесь – в храме искусства?

– Простите, если вы не поняли смысла представления, это же не значит, что оно плохое, – ответила ей другая дама.

– А вы поняли? – поинтересовалась я.

– Нет, – честно призналась собеседница. – Но я допускаю, что проблема во мне, а не в художнике.

Что ж, возможно. Фестиваль только начался, и надеемся, будет много спектаклей, которые достучатся до публики.

Выходя из Русского музея, я увидела довольно-таки приличную очередь. Однако люди стояли не ради того, чтобы увидеть открытие «Точки доступа». На выставку Верещагина. Вот художник, искусство которого до сих пор остается пугающе современным. Несмотря на верность реализму.


Каролина ПАВЛОВА. Фото Натальи ЧАЙКИ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here