К истории написания одной картины

Слава тоже имеет свои приливы и отливы. Еще совсем недавно обе российские столицы бурлили в невиданных очередях на выставки картин этого великого художника моря. Стояли в мороз, темными вечерами после работы, в выходные… А вот нынешний летний и относительно теплый понедельник обошелся без суеты, и только искренне любящие творчество Ивана Айвазовского отметили позавчера его двухсотлетний юбилей.

Художник Главного морского штаба Айвазовский обладал колоссальной работоспособностью и за свою долгую творческую жизнь написал более шести тысяч картин. Большинство произведений посвящено морю. Кроме моря, не много известно картин на другие сюжеты, но есть одна тема, особо отмеченная им самим, – это около 20 картин посвященных Пушкину. Многие из них до сих пор таят загадки. Эта загадочность порождена прежде всего появлением неучтенных копий, носящих сюжетный характер. Немалую роль сыграли и многочисленные неточности, или небрежности, как самого Айвазовского, так и искусствоведов конца XIX века в названиях отдельных полотен. Не секрет, что многие картины имеют по два-три названия, а картина, о которой я хочу рассказать – «Пушкин и семейство Раевских в Гурзуфе» – вообще является рекордсменом, – у нее минимум пять названий!

Айвазовский оставил несколько эпистолярных свидетельств о своих творческих делах, по теме «Пушкин», которые всегда были связаны с морем и частично с семьей генерала Н. Н. Раевского-старшего, в окружении которой поэт впервые увидел Черное море.

Одно из них – письмо от 19 мая 1896 года Н. Н. Кузьмину, автору книги «Воспоминания о профессоре И. К. Айвазовском»: «Из Москвы меня просят прислать на выставку к осени картину из жизни Пушкина (в Исторический музей в Москве). Я послал им… «Пушкин на берегу с семейством Раевских у Кучук-Ламбата».

«А. С. Пушкин и Мария Раевская в Гурзуфе» (1886 г., 79 на 103, холст, масло).

В качестве источника сюжета картины Айвазовский указывает пушкинские строки из «Евгения Онегина»: «Как я завидовал волнам, бегущим бурной чередою с любовью лечь к ее ногам! Как я желал тогда с волнами коснуться милых ног устами!» и добавляет: «…этот рассказ я слышал так же от Раевского».

Но в XXXIII песне первой главы романа, где Пушкин поэтически описывает эпизод, не назван объект, ног которого касаются милые волны. Да и точное место, где эти волны бегут «бурной чередою», не указано.

Что касается генерал-лейтенанта Н. Н. Раевского-младшего, то художник общался с ним в Крыму и при высадке десантов на Кавказское побережье в 1839 году. Тот поведал о пребывании поэта с семейством Раевских в Крыму в 1820 году. Но представляется маловероятным, чтобы Николай Николаевич в деталях рассказывал тогда художнику об эпизоде «убегания» своей сестры от набегающей морской волны, произошедшем 19 лет тому назад. Да и картина написана Айвазовским не по свежим воспоминаниям генерала, а по прошествии почти пятидесяти лет!

Следующий источник о сюжете картины – «Словарь русских художников» 1893 года Н. П. Собко. В нем она описана под № 627 за 1886 год с названием «Пушкин на берегу Крыма, близ Гурзуфа и Партенита с семейством Раевских» (из поэмы Некрасова «Русские женщины»).

Поэму о судьбе Марии Волконской, в девичестве Раевской, Некрасов опубликовал в первом номере журнала «Отечественные записки» за 1873 год. Не следует сомневаться в том, что Айвазовский читал поэму Некрасова. Но и здесь имеется нюанс. Из текста поэмы следует что этот эпизод «убегания» с Марией Раевской произошел в Крыму:

«Все наше семейство поехало в Крым,
И Пушкин отправился с нами.
Мы ехали весело. Вот наконец
И горы, и Черное море!»

Но исследователи жизни и творчества Пушкина утверждают, что это произошло не в Крыму, а на берегу Азовского моря неподалеку от Таганрога.

Впервые картина с этим сюжетом была выставлена в январе 1887 года в Петербурге, отчет о выставке был помещен в журнале «Всемирная иллюстрация». Прямо скажем, искусствоведы не пощадили самолюбия обретшего мировую известность мариниста, пеняя ему за то, что он фигурками людей «…совершенно портит свои неподражаемые картины. Вот и нынешняя выставка. «Пушкин на южном берегу Крыма, близ Гурзуфа и Партенита, с семейством Раевских». Ну разве же этот сюжет выражен хоть сколько-нибудь на картине? Я уже не говорю о тех оскорбляющих глаз зрителя фигурах якобы Пушкина и дамы, пробующей твердость воды носком своей острой обуви; но ведь и это довольно тихое море, еле катящие, ласкающие волночки на песчаный берег далеко не выражает того стиха».

В этом фрагменте важно описание картины: на ней изображен берег Крыма близ Гурзуфа, тихое море и Пушкин с Марией Раевской.

По всей видимости, это та картина Айвазовского, которая в конце 1980-х годов была на аукционных торгах Sothebyʼs под названием «А. С. Пушкин и Мария Раевская в Гурзуфе» (1892 г., 130х217, холст, масло). Собственно, она и есть та самая картина, упомянутая Айвазовским в письме к Кузьмину. Подтверждается это репродукцией с названием «А. С. Пушкин и М. Н. Раевская на берегу Черного моря», помещенной в альбоме юбилейной Пушкинской выставки 1899 года в Историческом музее Москвы. Отличительной чертой картины является положение фигуры Пушкина – слева от Марии Раевской с зонтиком от солнца в левой руке над головой.

Известна еще одна картина Айвазовского с этим сюжетом, данные о которой появились на аукционных торгах Sothebyʼs 1985 года: «А. С. Пушкин и Мария Раевская в Гурзуфе» (1886 г., 79х103, холст, масло). На ней также берег Крыма близ Гурзуфа, тихое море, но Пушкин изображен в виде маленькой фигурки, сидящим на камне у воды, тоже слева от девушки в белом платье, украшенном синей лентой. Это, очевидно, Мария Раевская «…пробующая твердость воды». Чуть дальше изображена женская фигура под зонтиком. Справа, в тени утеса, молодых людей ждет запряженный экипаж. Морской пейзаж и солнечный день, клонящийся к закату, выписан Айвазовским с большим мастерством, превращающей сцену в романтическую. На дальнем плане виден Аю-Даг, чуть ближе – скала Кале-Поти, ограничивающие Партенитскую долину.

Но, вернемся к нашим дням, когда завершается годовой цикл торжеств, посвященных юбилею И. К. Айвазовского. На выставке в Москве в Государственной Третьяковской галерее была представлена картина Айвазовского «Утро в Гурзуфе», выполненная маслом на доске, размером 16х22см – из фондов Самарского областного художественного музея. По описанию, она вполне подходит под картину, называемую Айвазовским «Пушкин на берегу с семейством Раевских у Кучук-Ламбата». Есть и Аю-Даг (а это берег Крыма близ Гурзуфа), да и в стаффажных фигурах можно узнать и Пушкина, и Марию Раевскую, ну а женская фигура под зонтиком может обозначать либо англичанку, либо русскую няню, либо компаньонку.

Есть ли еще загадки? Могу только добавить – Айвазовский, как и Пушкин, уникальны неисчерпаемостью тем исследования, во всяком случае происхождение этой картины из Самары и год ее написания пока точно неизвестны.


Геннадий АНТОНОВ, контр-адмирал

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here