Красное и черное, страсть и смерть

504

Премьера «Кармен» в Театре «Зазеркалье»

Жанр, в котором известный петербургский режиссер Александр Петров поставил прославленную «Кармен» Жоржа Бизе на подмостках Театра «Зазеркалье», можно определить как драматический спектакль, включающий в себя оперу и балетные сцены.

Диалог автора повести Проспера Мериме со вторым после цыганки Карменситы протагонистом действия – беглым солдатом Хосе – окаймляет и пронизывает оперно-балетную ткань. Помимо собственно великой оперы Бизе в спектакль инкрустированы танцевальные сцены с использованием музыки из «Кармен-сюиты» Родиона Щедрина. Постановщиками взят изначальный «разговорный» вариант оперы, где все драматические диалоги воспроизводятся не в виде речитативов, а сценической речью (по-русски). Пение на французском языке сопровождается бегущей строкой перевода.

Весь спектакль выдержан в двух основных тонах: красное и черное (художник-постановщик Алексей Левданский). Страсть и смерть. Жизнь человека – это коррида, жестокая битва со страстью, олицетворение которой – разъяренный боевой бык, норовящий пронзить рогом твое сердце. Метафора декораций спектакля такова: все люди живут, любят, дерутся, страдают на арене, в пространстве, огороженном барьером, и выхода из этого круга – нет. Выход через неминуемый поединок со Страстью – и только в Смерть. Сцена огорожена высоким барьером, на котором слева летящий силуэт быка, справа – тореадор.

…В полутьме за письменным столом сидит пожилой господин. Это писатель и путешественник Проспер Ме­риме. Он перечитывает только что написанное им президенту Французского географического общества послание отнюдь не географического свойства. Вместо описания андалусийских рек, гор и долин Мериме хочет поделиться с читателями географического журнала исповедью одного висельника…

Под знакомые с детства бравурные звуки увертюры появляются бродячие актеры уличного театра, циркачи на ходулях, гимнасты, клоуны, и трагедия страсти начинается одновременно и буднично, и празднично.

Спектакль Александра Пет­рова, весь выдержанный в красно-черных тонах, предельно чувственный, насквозь эротичен. Белым цветом обозначены полусвятая невеста Хосе Микаэла, пытающаяся вытащить жениха из ада страсти и преступлений, и две Парки с ангельскими крылышками над головами, периодически появляющиеся на сцене, чтобы пророчить о судьбе героев, – визуализированные персоны незримого мира. Судя по форме солдат (художник по костюмам Стефания Граурогкайте), можно говорить о том, что действие перенесено в 30-е годы ХХ века с их бравой милитаристско-фашистской эстетикой. Сценографии родственна мрачно-чувственная эстетика фильма Лилианы Кавани «Ночной портье», особенно в сцене первого выхода Кармен с ее знаменитой хабанерой «L’amour est un oiseau rebelle» – здесь все – и красотка, танцующая неглиже, и слушающие ее солдаты в черной форме в портупеях, – напоминают знаменитую сцену, где молодая Шарлотта Рэмплинг поет и танцует топлесс перед эсэсовцами.

Как ни странно, Петербург особенно не избалован постановками этой сверхпопулярной, а следовательно и кассовой оперы: сейчас петербургские театралы уже полтора десятка лет ходят на мариинскую «Кармен» в ставшей уже классической постановке Алексея Степанюка. В Михай­ловском шла одно время «Кармен» Гаудасинского, в 60 – 70-е годы на «Кармен» ходили в Оперную студию Консер­ватории.

Идея новой «Кармен» как бы висела в городском воздухе. А грандиозный триумф гастролей «Зазеркалья» в Москве на сцене Большого театра осенью 2016-го очевидно вдохновил руководство и труппу театра на новые подвиги, среди которых «Кармен» может оказаться высочайшим.

Говоря об этой полубалетной постановке, нельзя не упомянуть и об изумительно органичной пластике, особенно женской половины труппы, за что отдельное спасибо зрители должны сказать балетмейстеру Марии Боль­шаковой.

Зал на Рубинштейна, 13, заполнить, конечно, нетрудно, но то, что происходило в день премьеры, для «Зазеркалья» все-таки редкость: зал битком, все приставные стульчики заняты. Плюс ряды восторженных зрителей стояли вдоль стен: а ведь хронометраж только первого действия не многим менее двух часов, кото-рые, впрочем, пролетают незаметно!

Голоса и оркестр театра под управлением н. а. России Павла Бубельникова в прак­тически камерном и акустически безупречном зале «Зазеркалья» звучат так полновесно и живо, что кажется, мы слышим запах цветка, брошенного Кармен солдату.

Финальная сцена с убийством Карменситы обреченным на виселицу и безнадежно влюбленным в нее Хосе потрясает всем – и сценографией, и пластикой, и актерской игрой, и главное – режиссерским решением. Хосе и Кармен  на арене под крики публики, появившейся из-за приподнятого барьера и двигающейся как бы в замедленной съемке, что замедляет и даже порой приостанавливает время развязки, борются как бык и тореадор. Хосе полоснул Карменситу по горлу, и, прорезывая черный сумрак, огромное красное полотно падает, трепеща, сверху… Красное и черное. Страсть и смерть. Жизнь человека – коррида, безнадежная борьба со Страстью.

Что касается вокально-актерской стороны спектакля, особенно хороши были, пожалуй, Дмитрий Каляка (Хосе), в прошлом профессиональный хирург, для которого это дебют (!) в главной партии на оперной сцене, исключительно артистически убедительная и с прекрасной артикуляцией Дарья Росицкая (Кармен, Мерседес) и, конечно же, звезда «Зазеркалья» универсальная Ольга Шуршина (Ми­каэла).

Вообще же у спектакля так много достоинств, что о них можно рассказывать сутками. Я лично сходил на оба премьерных спектакля и пойду на два следующих – 4 и 9 июля, потому что, похоже, сам влюбился в Кармен из «Зазеркалья»…


Автор – Вячеслав КОЧНОВ. Фото Виктора ВАСИЛЬЕВА

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here