Музыкант-виртуоз о том, как с помощью трех струн создавать целые миры

Алексей АРХИПОВСКИЙ в 2011 году был включен в Книгу рекордов Гиннесса как лучший в мире балалаечник. Сегодня музыкант собирает аншлаги в академических залах. В Большом зале Петербургской филармонии его имя находится в созвездии звезд классической музыки, а это для балалаечника почетнее, чем Книга рекордов. Он сделал русский народный инструмент частью классической музыкальной культуры.

– Алексей, в современной России, пожалуй, нет более близкого друга у русской балалайки, чем вы. В чем ее особенность и уникальность, каков у нее характер – покладистый или капризный?
– Все балалайки разные. Характер инструмента зависит от мастера, который его изготовил. Каждая балалайка обладает своим особенным звучанием, имеет те или иные возможности, открывает целые миры. Все знают, что у скрипачей высоко ценятся скрипки работы Страдивари, а у исполнителей на русских народных инструментах таким же непревзойденным мастером считается Семен Налимов, работавший в XIX – начале ХХ века. Моя задача в том и состоит, чтобы ближе познакомить широкую публику с нашей родной балалайкой. Вы даже не представляете, на что она способна. Я пытаюсь развеять расхожее представление о балалайке только как об инструменте чисто народном.

– Вы с самого начала ставили перед собой задачу доказать, что на балалайке можно исполнять абсолютно любую музыку?
– Нет, я был обычный балалаечник, окончил Музыкаль­ное училище имени Гнесиных, играл в Смоленском русском народном оркестре и в Государственном академическом русском народном ансамбле «Россия» под руководством Людмилы Зыкиной. Потом у меня появилась потребность играть просто на балалайке, без аккомпанемента, представить ее как сольный инструмент, на котором можно виртуозно исполнять не только «Валенки» и «Светит месяц», но и другую, самую сложную музыку. В репертуаре оркестра «Россия» были переложения скрипичной музыки Крейцера и Паганини, но в основном играли «Калинку», в общем, типичный репертуар балалаечника. Но я очень благодарен за то, что в каждом оркестре мне давали сольные номера.

– С какой музыки вы начали сольную карьеру? Вы сразу стали сочинять авторские мелодии?
– Сначала была «Барыня», в которую я постепенно стал вставлять попурри из музыки разных стилей. Поскольку я не большой поклонник поп-музыки, популярные мелодии использую редко. Впрочем, и в оркестре под эту «Барыню» я кое-что уже придумывал, разные интересные штуки. Но когда я стал искать новое звучание, открыл много возможностей своего инструмента.

– Петербургский «Терем-квартет» уже давно доказал миру, что на русских народных инструментах можно исполнять любую музыку…
– Но исполнителей на русских народных инструментах, выступающих сольно, можно по пальцам пересчитать. У меня никогда не было цели что-то доказать миру. Мне просто нравилось играть на балалайке, сочинять для нее музыку и видеть в ней другие миры, космические и параллельные. Все сложилось по любви и желанию.

– Наверняка зрители просят сыграть на бис какой-нибудь шлягер…
– Бывает, просят Deep Purple, но я не ведусь на это. Я могу сыграть все, особенно если сделать несколько «примочек», добиться гитарного звука, но мне это неинтересно.

– Какое произведение самое личное, самое выстраданное? Из какого источника рождается ваша волшебная музыка?
– Они все со мной связаны. Моя музыка соответствует моему мироощущению. «Чело­вече» – это русский генотип, там есть и церковный хорал, и особенная такая русская эмоция… «Золушка» очень милая песенка, на нее самый большой спрос, в кинофильмах именно ее часто используют, «Дорога домой» мне близка… Каждая мелодия любима по-своему.

– Насколько глубоко вы изучали русский фольклор? Звучит ли сегодня балалайка в российских деревнях на праздниках или в минуты досуга?
– Что касается балалайки, очень трудно добраться до корней. В России осталось мало фольклорного инструментального творчества, практически ничего нет. Я пытался найти необходимую информацию, но обнаружил только деревенский фольклор XIX – начала ХХ века, а что до того делали на балалайке, я не знаю. Много сохранилось голосовых традиций. Сергей Старостин исследует эту область, Андрей Котов с ансамблем «Сирин» возрождает духовный стих. Это очень важно и здорово. Когда мы встречаемся, много разговариваем об этом. Но к сожалению, «балалаечных корней» глубже прошлого века я не могу найти. Конечно, у многих балалайки остались от бабушек и дедушек. В начале ХХ века балалайка была очень популярным инструментом. Она была дешевой и ее быстро полюбили.

– Как вы относитесь к попыткам сделать русскую народную музыку частью отечественной эстрады?
– Я понимаю это направление, но для меня оно неприемлемо. Это попытка осовременить русскую народную песню, но, на мой взгляд, песня и так хорошо себя чувствует и глубже цепляет.


Автор – Полина ВИНОГРАДОВА

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here