Завершился XVI Международный фестиваль балета Dance Open

Два лучших региональных театра России привезли в Петербург самые зрелищные сказки из своего репертуара. Екатеринбургский театр оперы и балета показал «Снежную королеву» в постановке худрука балетной труппы Вячеслава Самодурова. Выпускнику Вагановской академии и бывшему солисту Мариинки удалось не только поставить на ноги уральскую труппу, но и превратить Екатеринбург в один из центров танцевального искусства. На базе родного театра он проводит мастерскую для молодых хореографов, приглашает к сотрудничеству модных режиссеров и не боится преподносить местной, все еще консервативной публике весьма неожиданные впечатления. Обрушившийся в тот день на город снегопад балетоманы объясняли тем, что вечером на сцене Александринского театра дают «Снежную королеву» – завораживающе красивый детский балет.

Второй сказкой была «Золушка» Пермского театра оперы и балета. Его руководителя Алексея Мирошниченко в Петербурге любят и ценят как хореографа, верного классическим традициям, но сумевшего вернуть им давно прошедшую молодость и утраченную свежесть. Сюжет сказки перенесен в Москву 1957 года и разворачивается в Большом театре, где в роли Золушки – молодая балерина Вера Надеждина, а злой мачехи – примадонна Ольга Свистокрылова, которая строит козни. В спектакле есть даже Никита Хрущев и Екатерина Фурцева, а также молодой талантливый балетмейстер Юрий Звездочкин, в котором узнается Юрий Григорович. Спектакль наивный и трогательный, как старая песня о главном, относится к так называемому советскому проекту, который развивают в Пермском театре его харизматичный худрук Теодор Ку­рентзис и Алексей Мирошни­ченко.

Успех «Оскорбления публики»

Израильский коллектив «Бат­шева» показал в Петербурге спектакль «Вирус Наарина», поставленный в 2001 году по пьесе австрийского драматурга Петера Хандке «Оскорб­ление публики». Балет танцует молодежная труппа, и юные танцовщики вместе со зрителями испытывают шок, душевную и физическую боль, внезапно вспыхнувшую страсть и какой-то необъяснимый трепет. Танцевальная техника «Гага», которую практикует Охад Наарин в своей мастерской, направлена на взаимодействие тела и сознания.

Текст нужен был хореографу просто как повод к размышлению; его произносил человек в элегантном костюме (на самом деле это манекен, озвученный одним из танцовщиков). Этот некто, предположим, пророк или оратор стоял наверху стены. Возможно, это что-то вроде Стены Плача, на которой танцовщица писала все, что накопилось откровенного, искреннего, пусть и чересчур грубого. Или «четвертая стена» между зрителем и актером, на которой настаивал Бертольт Брехт.

Танцовщики писали на ней мелом фразы, обводили свои силуэты, чертили линии. Было ощущение, что происходит сеанс гипноза. Сначала они двигались медленно, потом по очереди корчились как будто от боли, раздавались крики на идиш. Национальная музыка превращала современный балет в танец богоизбранного народа. Монотонным голосом оракул-пророк твердил вызывающий оторопь текст (русский перевод блестяще сделал Виктор Топоров).

Ближе к концу мы услышали историю девочки, которой нравилось испытывать боль. Реальные истории танцовщиков вплетены в хореографическое полотно Охада Наарина.

Жутко красиво

Громкой премьерой петербургского фестиваля стал балет «Буря» Национального балета Польши, созданного восемь лет назад при Польской национальной опере. Возгла­вил труппу хореограф Кшиш­тоф Пастор, успевший к тому времени поработать в Нидер­ландском театре танца (NDT), а такая запись в трудовой книжке открывает перед балетмейстером все двери. За эти годы он воспитал солистов, которые с одинаковым рвением танцуют классику и модерн.

«Буря» – это жутко красиво (в такие моменты любишь родной язык за возможность поставить рядом два, казалось бы, несовместимых слова). Коллективные танцы – духи, волны, облака – поставлены так виртуозно, будто телами управляла природная стихия. На сцене только сухое дерево.

Все номера – и соло, и дуэты – решены в технике классического танца: никаких ломаных линий, абстрактных понятий и босых ног. «Буря» – это попытка хореографа создать мифологию нашего времени на основе сюжета шекспировской пьесы. Я не буду подчеркивать мастерство танцовщиков. Роль Просперо исполнил Владимир Ярошенко, давно заслуживший славу виртуозного танцовщика, привнесшего в современный польский балет каноны советской школы. А красавица Юка Ибихара (Миранда) – обладательница награды «Лучшая танцовщица Польши». Все другие станцевали на твердую пятерку по меркам старших классов Ва­гановской академии. Силь­ные, красивые, они выполняли сложные поддержки на фоне апокалиптических пейзажей, созданных Ширин Нешат. И в финале старое, засохшее дерево вновь раскинуло ветви и расцвело.


Автор – Полина ВИНОГРАДОВА

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here