В Михайловском замке Русского музея проходит выставка Георгия Верейского

Искусство Серебряного века возникло «на острие тонких перьев графиков и поэтов», писал искусствовед Борис Асафьев.

Одним из таких перьев виртуозно владел художник Георгий Верейский, который получил первые и важные уроки в «Новой художественной мастерской» мирискусников, где занимался с 1913 года под руководством Мсти­слава Добужинского, Бориса Кусто­диева, Евгения Лансере и Анны Остро­умовой-Лебеде­вой (выставка этой художницы прошла в Михайловском замке прошлым летом).

Георгий Верейский родился под Харьковом, но рано приехал в Петербург и впитал в себя культуру этого города, который полюбил сразу и навсегда. Как это часто бывает с одаренными, тонко чувствующими людьми, он стал бόльшим петербуржцем, чем многие из тех, кто родился на берегах Невы. Художник представлял тип петербургского интеллигента, даже аристократа – из тех, кто всегда ходит прямо с гордо поднятой головой, превыше всего дорожит человеческим достоинством и чувством чести и совершенно свободно ориентируется в пространстве мировой культуры.

Он участвовал во всех выставках объединения «Мир искусства» вплоть до 1924 года, когда надо уже было петь другие песни. Его учитель Мстислав Добужинский последнюю ночь перед отъездом в эмиграцию провел в квартире Верейского на Большом проспекте Васильевского острова. В этой квартире художник прожил много лет, вплоть до своей смерти в 1962 году. На выставке в Михайловском замке – множество его рисунков и гравюр, запечатлевших вид из окна квартиры. Меняются времена года, на деревьях то иней, то нежная листва, возвещающая весну, то дрожащие капли дождя. А за деревьями – течет жизнь.

– В течение многих-многих лет он вставал утром и наблюдал за протекающей за окном жизнью – обыденной, суетливой, но завораживавшей и восхищавшей его, – говорит Наталья Козырева, заведующая отделом рисунка и акварели Русского музея.

Завораживает и восхищает запечатленная им жизнь и нас до сих пор.

В его пейзажах – живое, прерывистое дыхание времени, того города, который назывался Ленинградом, но в котором сохранялось еще так много от былого Петербурга. Бесчисленные городские пейзажи Верейского – это портрет города, которого давно уже нет, но который мы храним в генетической памяти. Кстати, выставка Георгия Верейского, прошедшая несколько лет назад в Третьяковской галерее, называлась «Ленинградская симфония».

А вот в Русском музее, где хранится большая часть бесценного наследия художника, которого называют классиком советской графики, его выставка проходит впервые. Собирались устроить ее еще в прошлом году – к 130-летию со дня рождения художника, но немного опоздали.

На выставке много его камерных портретов, сочетающих виртуозно переданное внешнее сходство с тончайшим психологизмом: художник и историк искусства Александр Бенуа, дирижер Евгений Мравинский, который спасал музей в годы войны и блокады, балерина Галина Уланова, легендарный директор Эрмитажа Иосиф Орбели. С Эрмитажем была связана и жизнь самого Георгия Верейского. Он стал работать здесь еще в 1918-м – был хранителем, а впоследствии руководителем отдела гравюр. И собирал коллекцию графики, которую завещал музею.

Ленинградская школа графики всегда была очень сильна, и во многом из-за традиций, идущих от «Мира искусства». Коллеги называли Верейского «связующим звеном» между Сереб­ряным веком и своим временем.

В советские годы графика была заповедным островом, где можно было укрыться от пафоса и фальши социалистического реализма, получить возможность идти в искусстве своим путем. Конечно, у художника, вписанного в официальное искусство, не было возможности совсем избежать правил игры, которые диктовало советское государство. Не удалось сделать это и Верейскому, на счету которого – портреты не только деятелей культуры, но и партийных вождей. Он был лауреатом Сталинской премии и кавалером ордена Трудового Красно­го Знамени, народным художником РСФСР, действительным членом Академии художеств. Что ж, эти портреты ведь тоже свидетельство времени, в которое ему выпало жить.

Но главное не это, а умение раскрыть, подобно малым голландцам, сколь драгоценной может быть повседневная жизнь. На одном из выставленных рисунков, выполненных итальянским карандашом свободным, каким-то дрожащим штрихом, – семья в интерьере: сын-подросток за письменным столом учит уроки, мать в кресле читает книгу. 1928 год. Время между двумя катастрофами – революцией и войной. Но люди, изображенные здесь, занимаются своими обычными делами, не имея возможности заглянуть в будущее.


Автор – Юрий ОБРАЗЦОВ. Фото Татьяны ГОРД

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: