В Шереметевском дворце показали коллекцию «наслаждений»

Северная весна нетороплива. Солнце сияет, но еще почти не греет до того прекрасного момента, когда все расцветет, месяца два. А в Шереметевском дворце на Фонтанке буйно цветет дивный сад. Здесь открылась выставка итальянского дизайнера Карлы Толомео «Сад наслаждений».

Стулья, козетки, диваны, обтянутые мягким бархатом ярких цветов, напоминают скорее своеобразные скульптуры, чем просто мебель.

Спинки стульев и диванов – композиции из зеленых и бирюзовых, малиновых и лимонно-желтых попугаев, лебедей, бабочек, черных ананасов, огромных роз. Ножки сплошь усыпаны блестками и пайетками. Карла балансирует на грани китча, но не переходит ее.

Поначалу вся эта фантастическая роскошь кажется чрезмерной, избыточной, но потом привыкаешь и понимаешь – это искусство, такое вот барокко XXI века. Мне вспомнились фильмы Федерико Феллини, прежде всего, конечно, «Джульетта и духи», где маэстро материализовал подавленные фантазии и тайные желания главной героини в образах прекрасных женщин, одетых в невероятные платья и шляпы. Талантливый художник по костюмам, работавший с Феллини, Пьеро Герарди как раз и создал вариации на тему барокко, увиденного через призму 60-х годов XX века.

На вернисаж приехала сама Карла Толомео. Ей 76 лет, а выглядит она красивой и ослепительной женщиной, излучающей тепло и доброжелательность. Она была одета в костюм с яркими принтами, сшитый ею из той же ткани, которой обтянут один из ее стульев, встречающих гостей в аванзале, – со спинкой в виде огромной руки. На его фоне Карла и позировала фотографам, отвечала на вопросы журналистов.

– Я должна признаться вам всем, что я совсем не работаю, – заявила она прямо с порога. А потом рассмеялась и пояснила: «Работа для меня – развлечение, удовольствие».

Ее путь в искусство начался в раннем детстве, когда она представила рисунки на детский конкурс. Их увидел знаменитый художник мэтр метафизической живописи Джорджо де Кирико. Когда ему, по его просьбе, представили девятилетнюю девочку, он сказал: «Пусть твоя мама зайдет ко мне». Так она стала его ученицей, а затем – живописцем.

– Моя карьера развивалась успешно, – рассказывает Кар­ла. – Мне предложили работать в Лондоне. Предложение было чрезвычайно заманчивым, но галерист поставил условие: я должна буду жить в Лондоне постоянно. А я не могла. У меня в Милане была семья – тяжело болела моя мама, как я могла ее оставить одну? И я уже была замужем. Ну не могла же я сказать своему мужу: «Привет, дорогой, я уезжаю в Лондон!»

О муже стоит сказать особо. Это не кто иной, как Джанкар­ло Вигорелли – литератор, отвечавший в советские годы за культурные связи между Италией и СССР, знавший Хрущева, Фурцеву и очень многих наших писателей. Именно он способствовал тому, чтобы Анна Ахматова приехала на Сицилию в Таормину и получила там литературную премию.

От мужа Карла унаследовала любовь к русской литературе.

– В нашем доме всегда было много разговоров о вашей литературе, о России, у нас бывали в гостях ваши писатели – например, Чингиз Айтматов, – вспоминает она. – Муж очень любил Мая­ковского, часто звучали в доме его стихи.

И прочитала наизусть строки: «Я хотел бы жить и умереть в Париже, если б не было такой земли – Москва». По-италь­янски звучало очень красиво.

– Когда я впервые приехала в Москву и увидела из окна гостиницы купола Василия Блаженного, я повторяла про себя эти строки, – добавила она.

Стулья она стала делать по совету своей мамы, когда вынуждена была отказаться от работы в качестве живописца в Лондоне и сидела дома. Стулья нашлись на чердаке, они были старыми, ветхими, дерево подточено жучками. Но выбросить их у нее не поднялась рука:

– Они были такими красивыми, пропорции их были совершенны.

И она стала преображать их, «наряжая» в великолепные ткани, сочиняя цветосочетания, украшая спинки фантастическими животными и цветами.

Так возникла концепция «стул как соблазн, обольщение». Карле чудится в этом предмете мебели что-то женственное.

– Для стула, как и для женщины, очень важно иметь красивые ножки, – смеется она. – И так же, как женщина, стул, одетый в красивое «платье», преображается.

Карла терпеть не может все эти модные сейчас минималистические интерьеры. По ее мнению, они напоминают больницы.

Созданная ею мебель украшает дома многих знаменитостей – звезд кино и музыки, политиков, супермоделей. Есть она и в богатых домах России, правда, имена своих заказчиков Карла не стала называть, но упомянула, что их очень много: «Molto, molto, molto!»

Она убеждена, что ее стулья и диваны не должны восприниматься лишь как украшение:

– Я скажу вам, что на них можно сидеть и даже лежать. Нужно ими пользоваться. И ничего страшного, если они расшатаются, например. Всегда можно починить, отреставрировать.

На мебели, которая представлена на выставке, строгие смотрительницы, конечно, не разрешат вам посидеть. Но внизу, в галерее дворца, стоят более простые диваны, стулья и пуфики, и вот их-то можно опробовать.

Что и сделал один мой коллега. Он прилег на диванчик от Карлы, украшенный по­душками в виде огромных роз, стал смотреть фильм о ней и незаметно заснул, обнимая блокнот для записей.

– Я давно не спал так сладко, – смущенно сказал он, когда проснулся.


Автор – Юрий ОБРАЗЦОВ. Фото Натальи ЧАЙКИ

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: