Чем привлекает сериал про самого странного понтифика

Италия, Тоскана, 2011 год. Я в молодежном католическом лагере на вечернем празднике. Ребята из Флоренции устроили что-то вроде шоу «Большая разница» – передразнивают известных политиков и всяческих деятелей. В какой-то момент я понимаю, что передо мной пародия на тогдашнего Папу Римского Бенедикта XVI. Причем довольно язвительная. Меня это поразило, ведь все участники – искренние и истовые католики, как это и свойственно итальянцам. А потом стало ясно. Просто таковы правила игры. Италия – это вечный карнавал, и в нем участвуют все – от Папы до последнего таксиста. Если тебя передразнивают – это не означает неприязни. Это значит, что тебя видят, воспринимают, что ты – член семьи. Даже если ты – сдержанный и строгий Папа из Германии.

Когда стало известно, что Паоло Соррентино, сравнительно новая надежда европейского кино и гордость кино итальянского, снимает сериал про самого странного Папу Римского, думалось про что-то подобное. В итальянской культуре действительно принято воспринимать папство и католичество как некие внутренние темы, почти домашние. В сущности подобное кино недавно даже выходило – в том же 2011 году Нанни Моретти выпустил очень славный любовно-иронический фильм «У нас есть Папа!» – про скромного пожилого прелата, который к своему ужасу вдруг занял ватиканский престол и пытается решить свои проблемы с психоаналитиком, пока кардиналы играют в волейбол…

История, которую нам рассказывает Соррентино в десяти сериях «Молодого Папы», – про американца Ленни Белардо (великолепный Джуд Лоу), нежданно-негаданно сделавшегося самым молодым и самым невыносимым понтификом, – до поры до времени напоминает весь этот итальянский карнавал. Примерно минут десять. Ну да, такие же нелепые кардиналы со своими интригами, шикарные ватиканские виды, разговоры о Боге, спорт…

После понимаешь, что ничего более далекого нельзя себе и представить. Соррентино – самый неитальянский итальянский режиссер. Его кредо – отнюдь не бурление жизни до смеха сквозь слезы, до истерики, до прорывов к Богу. Он хоть и продолжает идти по дороге, начатой Феллини, но дошел уже до того, что сделался его полнейшим антитезисом.

Соррентино – это фильм за фильмом, идеально выстроенные симметричные кадры, эстетика дорогого клипа, холодное интровертное (само)любование и такие же холодные провокации зрителя. Италия у Соррентино – совершенно не дышит теплом с экрана. Даже постоянно присутствующий сюрреализм тут – не южное жестоко-наивное шоу уродов, а рациональные эксперименты, кунсткамера. Гибриды Босха. Любимые Соррентино пожилые тела в банях. И кенгуру в садах Ватикана.

Не надо думать, что Соррентино, не разобравшись в вопросе (таких итальянцев просто не бывает), использует ватиканские декорации для каких-то совершенно отдельных разборок, – он более чем умело играет со страхами и острыми вопросами, которые терзают католическую церковь.

Ленни Белардо принимает тронное имя Пий XIII – это само по себе вот уж провокация так провокация. Все предыдущие Пии славились своим консерватизмом, а Пия предыдущего, XII, до сих пор обвиняют в сотрудничестве с фашизмом.

Тут и намек на распутье, на котором сейчас реально стоит церковь, – то ли двинуться в сторону либеральных пре­образований, смягчить принципы сексуальной морали, переосмыслить грех, то ли, наоборот, закрутить гайки. Ленни в сериале, конечно, снится, что он либерализует церковь до предела, разрешив однополые браки, аборты и все подряд. Зато на деле он откатывает церковь лет так на пятьсот назад, ставя крест на всяком либерализме и эмансипации и превращая кардиналов чуть ли не в прислугу.

В реальности такого не делал даже Бенедикт XVI, который при всей славе консерватора позволил себе возвратить лишь некоторые старые атрибуты – вроде симпатичной красной «сантаклаусовской» шапочки-камауро. И уж подавно ничего похожего не делает нынешний Папа Франциск, стяжавший себе славу скандального либерала, – он и мусульманских беженцев привечает, и римским бездомным самолично омывает ноги, и упрощает процедуру признания брака недействительным. Если уж сравнивать, то Франциск – противоположность Молодого Папы.

В «У нас есть Папа!» Моретти искал и нашел в Папе, в самом институте католичества, человеческие черты. Соррентино шел от противного. В ризы понтифика он облекает… пожалуй, себя самого. Весь католический антураж скорее символизирует нечто, что действительно интересует режиссера. Это сеанс углубленного самоанализа. Сериал – довольно автобиографический.

Весь сюжет «Молодого Папы» крутится вокруг того, что родители Ленни Белардо оставили его в католическом приюте. Родители Паоло Соррентино погибли, когда ему было 17. Трагическая случайность, утечка газа. Сам Паоло в это время был на матче «Наполи» – отсюда, вероятно, в сериале одержимость кардинала Войелло этой командой.

И вот альтер эго: такой же холодно красивый, безумно талантливый и безумно раздражающий Джуд Лоу – Ленни Белардо, элегантно и нагло курящий даже пред лицом Бога. «Падре, можно ли курить во время молитвы?» – «Нет конечно!» – «А молиться, когда куришь?»

Вся эта его мания обрядов, все эти тяжелые тиары, накидки, перчатки – намек на эгоманию художника, рано объявленного чуть ли не гением, и попытка разобраться в отношениях творца и Творца. Вся экстремальность его, вся жестокость к миру и бесконечные провокации в адрес Бога – как попытка воссоединения с родителями.

Совершенно поэтому неудивительно, что устами Ленни Соррентино цитирует «Набе­режную неисцелимых» Бродского, так же навек разлученного с родителями: «Красота при низких температурах – настоящая красота». Да, холод, эстетство, разборки с самим собой и кричащей пустотой внутри на месте Бога. Зато здесь же и шанс на взросление, на расширение мира – как в последних кадрах, когда от увидевшего наконец отца и мать и упавшего в обморок Ленни камера улетает, охватывая постепенно всю планету. Это ли не католичность – то есть в переводе «вселенскость»…

А мы между тем ждем обе­щанного второго сезона. Второго, так сказать, срока Папы Пия XIII.


Фото KINOPOISK.RU

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here