2 (15) марта 1917 года император отрекся от престола

Россия в начале рокового 1917 года напоминала разворошенное семейное гнездо. Воистину, как писал некогда Лев Толстой, все смешалось в доме Облонских. И расшатанное с петровских времен религиозное чувство, мешавшее по скудости веры терпеть трудности и невзгоды так, как терпели раньше, и продовольственные нехватки, вызванные острым транспортным разладом, и плохие бытовые условия столичной жизни, и упадок на заводском производстве, и тяготы солдатских будней в битком набитых казармах, все это накапливалось день ото дня и час от часа. И грозило прорваться огненным, пылающим фонтаном. А детонатором была мировая война вкупе с порожденными ею страданиями.

…22 февраля император Николай II, проведший более двух месяцев в столице, решил посетить свою могилевскую Ставку, откуда он, Верховный главнокомандующий, руководил боевыми операциями против германских войск. Государыня Александра Феодоровна и некоторые вельможи убеждали его не покидать Петроград, тем паче что у 12-летнего престолонаследника Алексея открылась корь, которая передалась затем и его августейшим сестрам. Венценосец, однако, счел необходимым ознакомиться на месте с фронтовыми переменами: в кабинетах и окопах шла тогда энергичная подготовка к весеннему наступлению на Юго-Западном фронте. Николай Александрович, утешая супругу, обещал не задерживаться в Могилеве, а наведаться в Царское Село, по возможности, без проволочек. Любопытно, что незадолго до возвращения царя в Ставку туда внезапно приехал начальник штаба генерал-адъютант Михаил Алексеев, лечившийся в Ливадии от своих многочисленных недугов. Прибытие Михаила Васильевича произвело в Ставке впечатление разорвавшейся гранаты: генерал выглядел совершенно больным…

Отъезд самодержца с берегов Невы послужил толчком для анархических выступлений. Уже на другой день, 23 февраля (8 марта), когда в пролетарских низах отмечался по старому стилю женский праздник, в столице вспыхнули уличные беспорядки. Формальным поводом к ним стала нехватка хлебных припасов. Кучки недовольных – главным образом, женщин и детей – бродили по городу с криками: «Хлеба, хлеба!» Вскоре бастовали до 90 тысяч рабочих. При этом большевики с Выборгской стороны призывали к всеобщей стачке. Колонны мастеровых моментально расцветились красными флагами и политическими транспарантами – «Долой войну!» и «Долой самодержавие!».

Не помогали никакие уверения властей, что запасов муки достаточно и кусок хлеба дойдет до каждой семьи. Не спасла и экстренная телеграмма царя командующему округом генерал-лейтенанту Сергею Хабалову: «Повелеваю завтра же прекратить в столице беспорядки, недопустимые в тяжелое время войны с Германией и Австрией». Увы! Народ, ненавидевший угнетательский, по его мнению, режим и забывший в тот миг религиозные нормы, перешел к масштабной борьбе с забуксовавшей государственной машиной.

К пролетариям стали присоединяться солдаты запасных батальонов, страшившиеся отправки в окопы, где их ждали, по слухам, ураганный огонь и ядовитые газы. 26 февраля одна из рот Павловского полка учинила стрельбу по войскам, разгонявшим толпу. Началась с трудом утихомиренная перепалка. А к утру 27-го восстал Волынский полк. Чуть позднее к нему примкнули вновь взбунтовавшиеся павловцы и солдаты Литовского и Преображенского полков. Вслед за тем вся Выборгская сторона оказалась в руках заводских рабочих. Через Литейный мост да и по льду грозные волны перекатились на левый берег Невы и слились в одну ликующую массу с изменившими присяге войсками. Повстанцы заняли Правобережье и южные фабричные кварталы. На Невском гремела стрельба. 28 февраля лава революции перекинулась в окрестности столицы. В Кронштадте убивали или сажали в казематы десятки офицеров. В Царском Селе разгромили все склады со спиртными напитками, а караульные части, охранявшие Александровский дворец, где жили августейшие домочадцы Николая II, объявили «нейтралитет».

 


Автор – Яков ЕВГЛЕВСКИЙ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here