В Шереметевском дворце в рамках фестиваля «Дягилев. P. S.» открылась выставка «ОбличьЯ. Больше, чем реальность»

Куратор выставки Лизавета Матвее­-ва создала проект, выстроенный по законам маскарада. Речь идет о художниках, которые играют с собственной внешностью, примеряя различные маски. Мастера русского авангарда – Ма­левич, Ларионов, Бурлюк, поэт Владимир Маяковский встречаются в пространстве дворца XVIII века с художниками постсоветской эпохи – Анд­реем Бартеневым, Алек­санд­ром Петлюрой, Влади­славом Мамышевым-Монро, Сергеем Курёхиным.

Из мрачного петербургского ноября зритель попадает на выставку и оказывается в пространстве, где все движется, сверкает и переливается, отовсюду звучит музыка, везде мерцают гигантские видео­экраны, где нашептывают колдовские заговоры крестьянки, творит гениальное безумие курёхинская «Поп-механика», меняет маски Владислав Мон­ро, поет молодая Жанна Агузарова в сопровождении группы «Бра­во». Как тут не вспомнить известные строчки Маяковского – «Я сразу смазал карту будня, плеснувши краску из стакана…»?

С поэта и начнем. В одном из залов на стене – увеличенные фотографии футуристов: Бур­люк, Маяковский, Зда­невич. В витрине – лоскут от знаменитой желтой кофты Маяковского из московского музея.

Я сошью себе черные

               штаны

из бархата голоса моего.

Желтую кофту из трех

                аршин заката.

По Невскому мира,

                по лощеным

                полосам его,

профланирую шагом

                Дон-Жуана и фата, – гремел самый знаменитый поэт революционной эпохи.

В гардеробе Маяковского имелась еще и ситцевая кофта с розами, розовый смокинг, алый фрак и много других экстравагантных одежек для выступлений на публике. Он объяснял свое пристрастие к подобным нарядам просто: ну не было у него тогда приличного костюма, вот и приходилось изощряться. Другие футуристы не отставали: не только одевались вызывающе, но еще и раскрашивали себе лица. Изобретателем этого грима считается художник Михаил Ларионов.

На выставке есть номер журнала «Аргус» 1913 года, раскрытый на статье Зда­невича и Ларионова «Почему мы раскрашиваемся». Вот что художники пишут: «Исступ­ленному городу дуговых ламп, обрызганным телами улицам, жмущимся домам – мы принесли раскрашенное лицо: старт дан и дорожка ждет бегунов… Наша раскраска не вздорная выдумка, не возврат – неразрывно связана она со складом нашей жизни и нашего ремесла…»

ajkslye32qПоэтому тема на выставке логично дополнена уникальными экспонатами из Российского этнографического музея – ритуальными масками, отгоняющими злых духов, костюмами ряженых. Тема масок была востребована и в театре того времени, вспомним «Балаганчик» Мейер­хольда, поставленный по произведению Александра Блока. Не забудем и знаменитый спектакль Мейерхольда «Мас­карад», премьера которого состоялась как раз в тот вечер, когда началась Февральская революция 1917 года. Пока шел спектакль, по Невскому уже лавой катилась кавалерия и звучали выстрелы…

Замечательный музейный художник Юрий Сучков разместил экспонаты в пространстве так, что кажется, будто оба авангарда – начала XX века и его конца – вторгаются в изысканные интерьеры Шере­метевского дворца. Анти­-
к­варная мебель, музыкальные инструменты, старинные портреты обитателей дворца, хрустальные люстры и бра словно отступают под натиском масштабных инсталляций Анд­рея Бартенева и манекенов, наряженных в старые, потрепанные вещи советской эпохи из коллекции Александра Пет­люры. Полу­чается диссонанс, сравнимый со скрежетом железа по стеклу. Но ведь примерно то же самое произошло, когда революционные солдаты и матросы вломились в императорские дворцы и особняки аристократов, а мастера русского авангарда грубо потеснили классическое искусство.

– Я давно мечтал выставить свою «мусорную моду» в каком-нибудь буржуазном, раззолоченном месте, – пошутил художник, модельер и коллекционер Александр Петлюра. – Наконец мне повезло – дали место в Шереметевском дворце. Правда, на лестнице.

Александр тридцать лет собирал старую одежду, не брезгуя помойками, свалками и уж тем более блошиными рынками. Собрал огромнейшую коллекцию – одних только галстуков у него пять тысяч. Александр рассказал вашему корреспонденту:

– Я снимаю в Москве для своего хлама мастерскую площадью 220 квадратных метров. Плачу за нее, между прочим, нехило: 120 тысяч рублей в месяц.

Сейчас занят оцифровкой коллекции. Отсняли уже примерно половину вещей.

Кроме того, он намерен издать несколько томов «Импе­рии вещей» – фотографий с текстами.

– Это ведь не только моя биография: мамино платье, пиджак отца, моя интернатская рубашка, – говорит Петлюра. – Но и биография страны, по эпохам. Интересно проследить, как менялся облик обычных людей в зависимости от того, кто стоял во главе страны: Сталин, Хру­щев, Брежнев, Горбачев. Сейчас вот неинтересно – все одеты в китайский ширпотреб, по всему миру. А в советские времена у нас был свой стиль. Я своей дочке привил желание одеваться не так, как все. Ненавязчиво подсовывал ей какой-нибудь винтаж. И ей понравилось. Со­четает старое и современное. Помню, у вас в Петро­павловской крепости была выставка нижнего белья советской эпохи «Память тела». Я туда предоставил какие-то вещи из коллекции – лифчики заштопанные, застиранные трусы. Так меня обвинили в том, что издеваюсь над советскими людьми. Это я-то издеваюсь? Люди так жили, и я сам так жил. К вещам относились бережно, чинили их, не выбрасывали. И не комплексовали по этому поводу. Говорили: «Ничего страшного, кому-то еще хуже…»

Примерить на себя маски авангарда и пробудить «память тела», воскресив эпоху 90-х годов, можно до 15 февраля.


Автор – Юрий ОБРАЗЦОВ. Фото Натальи ЧАЙКИ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here